Театр убийц

Ни один актёр толком даже не знал, какой демон оплёл его душу, но то, что это самая злобная тварь во всех демонских пустошах, никто не сомневался. Когда гнев полностью отступил, а голова Стриина стала холодной, он начал думать о том, что предстоит ему завтра, стараясь забыть такие важные темы, как предательство Еленары и работа с кровавым мясником.

- Если мне удастся пережить завтрашний день, – думал Стриин, смотря на то, как языке пламени пляшут в камине, – то клянусь памятью мастера Грэша, я выскажу все его сестре.

Пусть после этого меня отстранят от работы, накажут или даже убьют, но такого отвратительного поступка я ей не прощу. Да, пусть Хардора и Рэя мне будут свидетелями.

***

В четыре двадцать по местному времени Стриин стоял у западного выхода из города, в тени дома возле дороги, ведущей через посевные поля к главному тракту, в полном вооружении. Плотная кожаная куртка, повторяющая все движения, прекрасно тянущаяся и нигде не давящая, под ней облегающая водолазка и кожаные нарукавники, на ногах высокие сапоги до колен, фиксирующиеся тремя ремнями, и кожаные, усеянные железными квадратиками, штаны.

Пояс, где помимо сумки с бомбами, ядами и прочими смертоносными изобретениями алхимиков театра, висели ещё маска лисы, рапира и кортик.

Стоя у дома, прильнув к нему спиной, Стриин смотрел в ту сторону, откуда должен был выйти этот выродок, за которым, из-за шантажа Еленары, он вынужден приглядывать. Примерно в полпятого на перекрёстке за пять домов от окраины, появился он, идущий неспешным шагом.

Анап был одет почти так же, как и Стриин, только если у выродка в одежде преобладали черные цвета, то у Стриина зелёные с темно-синими. Когда мясник приблизился на достаточное расстояние, чтобы его можно было рассмотреть, актёр напрягся всем телом и начал бегать глазами по Анапу в поисках ответа. Кроме маски паука у выродка ничего с собой не было, ни сумок с бомбами и ядами, ни какого-либо оружия, даже чего-то, чем его можно было заменить.

- Тварь, – шипел про себя Стриин, встав посреди дороги и злобно глядя на Анапа. – Какую мерзость ты задумал в этот раз?

Остановившись на расстояние трёх шагов Анап, со скучающим лицом и абсолютно без эмоций оглядел Стриина, тот сделал то же самое с мясником. Растрёпанное темно-каштановое каре, холодные зелёные глаза без намёка на человечность, бледные, как у мертвеца, поджатые губы.