Театр убийц

Хоронили её именно в таком вот одеянии, на примерно похожей поляне, в окружении всей деревни, за исключением того, что обрыва там не было.

Словно услышав мысли актёра, женщина дёрнулась в судороге, сделала последний вдох, сложила на груди руки, закрыла глаза и спиной назад рухнула в пропасть. Стриин пытался кричать, пытался оторвать ноги от земли и побежать вслед за мамой, но все тщетно. Упав на колени, он закрыл лицо руками и в злобе, не то на весь мир, не то на себя, начал кричать, громко, истошно, но беззвучно, при этом неосознанно начал молотить по земле кулаками.

Грязные руки бессильно упали на колени, на глазах стояли слезы, а в душе царил хаос. Открыв глаза, Стриин понял, что сцена и декорации поменялись. Теперь он сидел за деревянным столом, вокруг был ухоженный огород с прополотыми грядками, кустами и плодоносными деревьями. Впереди был деревянный домик с черепичной крышей, в котором, казалось, сотни лет назад жил он и вся его семья, которая была, пожалуй, самой счастливой на земле.

Стриин попытался встать со скамейки и выйти из-за стола, но не смог, его вновь, словно смолой, приклеили к месту и единственное, что он мог делать, это вертеть головой. Повернув голову налево, вся его печаль со скорбью ушли, сменившись на безудержную злобу и гнев вперемешку с презрением. Он машинально потянулся к поясу, где всегда висело оружие, но руки от стола отлипать не хотели, поэтому Стриин лишь скрипел зубами и пытался испепелить взглядом мужчину сидевшего возле него.

Волосы цвета вороного крыла, небритое лицо с грубыми чертами, глаза цвета болота, огрубевшие руки, крепкое телосложение, губы посередине пересекает шрам, полученный в шахте от коллеги неудачно махнувшего киркой. Именно таким после смерти матери Стриин и помнил своего отца: вечно хмурый, с задумчивым видом, тяжёлым взглядом, с темной аурой вокруг, которая невольно давила на всех окружающих. После смерти своей жены он замкнулся в себе, почти перестал разговаривать с детьми и соседями, редко появлялся дома, а когда все же приходил, то начинал распускать руки и бить тех, кого он породил и кого не так давно любил до безумия.

Сейчас отец выглядел спокойным, он медленно нарезал огурец в деревянную миску, низко опустив голову, с взглядом полным раздумьями и отчаянием.

С трудом оторвав взгляд от самого ненавистного человека за все время жизни, Стриин посмотрел вперёд, и его сердце вновь забилось чаще.