Проблема сильного

Никогда раньше он так не смущался, как во время развязки. Хорошо, что он не пошел сюда с Наташей.

Аня тоже сделала на этом акцент, когда после театра Шурик провожал ее домой:

– Ты выбрал довольно странный спектакль, чтобы подкатить к девушке.

– Да не хотел я подкатить, – отпирался Шурик, – у меня просто были билеты и хорошее настроение.

– В моем случае, да, – подмигнула Аня, – но у тебя не могло быть других причин купить эти билеты.

– Может, я разносторонне развитая личность. Ты не смотри на мою рубашку.

– Как же не смотреть, если ты ее носишь?

– Это просто одна рубашка, у меня и другие есть.

– Это не просто одна рубашка. Это одни кричалки, одна душа и один путь на всю жизнь.

У Шурика было слишком хорошее настроение, чтобы всерьез задуматься над этой фразой:

– Ну хочешь, сниму рубашку?

Аня рассмеялась.

– Не стоит. Ты замерзнешь, а мне будет совестно.

И тут Шурика понесло:

– Вот ты смеешься, а я правда раз за разом задаю себе такой вопрос. Врачи носят белый халат, повара носят фартук, военные носят мундир.

Рабочие носят спецовку, чиновники – пиджаки. Человека определяет одежда. А что может скрываться внутри, я не знаю. У меня внутри пусто. Вернее, не так. У меня внутри полно военной и физической подготовки, есть немножечко приключенческих романов и твердое осознание того, что мне предстоит. Я мужчина, я должен… много чего. Но иногда думаю: если из меня убрать все делающее меня «гусем», что останется?

– Хм… – на лице Ани даже задумчивость выглядела шутливой гримасой.

– А как ты думаешь, что останется, если убрать из меня все, что делает меня женщиной мечты, которую, кстати, никто до тебя ни разу не решился пригласить в театр?

На некоторое время повисло молчание, но пройдя десять шагов, Шурик нашелся:

– Ты, Аня, поэтесса, Огонек. Ты умеешь чувствовать окружающую реальность иначе, чем все. И понимать тоже лучше. Ты очень прямая, очень живая, в большей степени, чем кто-либо в этом городе. И за словом в карман не лезешь.

По мере того, как новые мысли обретали плоть в словах, Шурик все меньше понимал, отчего же так увлекался зеленоглазой Дашей и рыжеволосой Наташей.

Собеседница заметила:

– Судя по твоему тону, это часть того, что делает меня женщиной мечты.

– Тогда не знаю, – вздохнул Шурик. – Наверное, я не слишком хорошо разбираюсь в людях.

– Понятно, что вопрос сложный, – успокоила его Аня, – «на подумать». Люди и сами в себе не очень хорошо разбираются. Я вот разбираюсь в поэзии гораздо лучше, чем в себе.