Проблема сильного

Юбка-колокольчик, широкий красный пояс на узкой талии, стрелки и яркая помада, – все в ее облике было на грани допустимого в школе и потому делало ее взрослее на вид. Каждым своим движением девятиклассница беззвучно кричала: «Эй, я самая красивая девочка в параллели! И вообще, в школе! В городе! В мире!»

Никто другой никогда в жизни не решился бы подойти к ней «с места в карьер». Ноги бы свинцом налились. Но в голове Шурика до сих пор дрались Наташа с Дашей, и другие девочки не вызывали у него особых эмоций. Поэтому для него было очень просто выловить красавицу на перемене:

– Привет, не хочешь в театр?

Девочка, намеревавшаяся было пройти мимо, картинно развернулась на каблуках:

– Круто! Но сначала ответь на пару вопросов.

Ты меня знаешь?

Шурик умел быстро думать, и у него была хорошая память.

– Ты Аня Журихина, пишешь стихи в школьную газету под псевдонимом «Огонек».

– Я Аня, – улыбнулась смуглянка. – «Огонек» для газет, чтобы другие меньше завидовали. В жизни больше люблю, когда меня зовут по имени.

Я тебя знаю?

– Скорее всего. Я Шурик Лисичкин, из «гусей».

Самая красивая девочка стрельнула глазами в синюю повязку:

– Понятно, что не из уточек. На что, куда?

Почти не смутившись ее шутке, Шурик показал билеты.

– Ух ты, – девятиклассница поднесла ладошку ко рту. – Хорошо, встречаемся внизу после школы. А теперь пока, очень уж кушать хочется.

Было чему дивиться. В городе было три театра: посредственный, авангардистский и дорогой. Разумеется, Шурик выбрал последний. Хотя, в силу доходов его папы, с карманными деньгами проблем не было, да и денежные призы на соревнованиях по стрельбе были неплохие, билеты стоили целое состояние по меркам обычных школьников.

Рыжеволосая не оценила выпавшее ей счастье. А вот поэтесса оценила – и не опоздала ни на минуту. Идя по улице, школьники тщательно собирали взгляды: мужественный Он в форменной рубашке песочного цвета и женственная Она в пестром наряде, который редко встретишь в серых послевоенных городах.

Спектакль стоил потраченных денег и совершенно выбил Шурика из колеи, разительно отличаясь от его представлений о том, что такое театр.

Дурацкая сцена с пьяницей, после которой актеры начинают играть актеров, играющих роли… чтобы потом превратиться по ходу пьесы в живых людей, которые обращаются напрямую к зрителю, оставаясь в роли и выходя за ее рамки одновременно. Это было волшебно, а в некоторых местах Шурика охватывала ужасная неловкость, заставлявшая краснеть и стремиться выйти из зала.