Клан

– Здравствуй, Эрзиáн, – фремайны обменялись крепкими рукопожатиями. – Как там отец? 

– Жив пока что, – ухмыльнулся собеседник Феникса, но его ухмылка в свете ночных фонарей была больше похожа на хищный оскал. – Он и Эраес передавали тебе привет. 

Парень кивнул. На несколько секунд наступила пауза, пока Арлин рассматривал старого друга, значительно выше и крепче его. 

– У меня есть работа для тебя, – наконец-то нарушил молчание Феникс. 

– Весь во внимании, – еще шире оскалился Баргест.

***

Адмон Эрарк без стука ворвался в комнату Дориана с криком: 

– Ты слышал, что произошло?! Вчера вечером… 

– Напали на Маленхейм, – закончил провидец, как всегда, сидевший за рабочим столом. – Я видел… 

– Кто это сделал?! 

– Какая разница кто? – устало проговорил старик. – Меня больше волнует, зачем? Зачем истреблять целый клан? 

– Дориан, кто это был? – уже спокойней спросил лорд Эрарк.

– Инквизиторы. 

От удивления Адмон даже раскрыл рот. 

– Как они посмели?.. Это же прецедент для войны… 

– А кто рискнет начать войну с гильдией профессиональных убийц? 

Лорд вздрогнул от неожиданности, услышав голос Азарии. Он не заметил ее, когда вбежал в комнату, о чем уже пожалел. Не пристало лорду вести себя так в присутствии посторонних. Тем временем девушка подошла к оракулу и положила ему на стол толстую книгу в коричневой обложке.

– Они наверняка приходили за этим. 

– Инканиóн… – теперь и старик удивился. – Откуда?.. 

– Не знаю, откуда он был у Нароса, но он одолжил его Арлину, когда тому был нужен один древний обряд. 

– А что… Что это вообще такое, – покраснев, спросил молодой фремайн. 

Замешательство еще не сошло с лица Дориана, но голос его стал прежним – спокойным и усталым.

– Это, друг мой, сборник древнейших заговоров и печатей, давно позабытых, так как использовали их еще при Фреме. Многие из них Первый Совет вообще запретил и сокрыл от общества, посчитав опасными. И, похоже, что именно такое понадобилось юному Фениксу. 

– Я понятия не имею, что он там нашел, но… 

– Он ведь воскресил ту девушку? 

Вопрос был прямой, и увильнуть от него никак не получилось бы.