Самаэль. История Джерома Елисеевича

— Докладывать высшему начальству, — голос у молодого человека оказался грубый, но осиплый.

— Это что же, Федор Федоровичу получается, ну, ни к Ампиратору же самому… — уже вполголоса пробубнил казак… — А что ж Виктор Петрович, куда запропастился, ему и к самому светлому Александру ход был.

— Больше не будет, — отрезав, жестко ответил Иероним.

Тут есаул слегка напрягся, глазки прищурил и по-новому оглядел парня, не так прост оказался этот сумасшедший, раз такие заявления в сторону начальника секретки бросает.

Да, видимо, небезосновательно, судя по тону и манере. Забеспокоилось тут сердце Игната Осиповича, привык уже к начальнику, да и человек был хороший, разве что чересчур самоуверенный, но мудрый.

— А подробнее? — тут и голос казака стал серьезнее, без босяцкого говора, брови сдвинулись, такие же черные и густые, как усы. — Если что плохое произошло, я должен знать.

Воздух в кабинете стал тяжелый, а тишина — гнетущей.

— Прошу, я конечно не много в этой дьявольщине понимаю, но про тот обелиск знамо, — вдруг вырвалось у есаула как-то по-отцовски, с тревогой.

А что произошло, память последнее время подводила Иеронима Елисеевича, многое казалось сном, а некоторые вещи настолько невероятными, что было страшно произносить вслух. Вот замелькали картинки, звуки выстрелов и запах пороха, шум древних голосов в голове.

Джером посмотрел на казака, хотел было что-то произнести, но безмолвно замер. Впервые после тех страшных часов стрелок восстановил в голове события, мгновение за мгновением. Вскочил и бешено замотал головой, глаза метались по комнате.

— Где она? — яростно закричал мужчина на казака.

Тот от неожиданности отпрянул, а рука легла на эфес шашки.

— Мария Елисеевна?

— Нет, Дженнифер, девушка, что была со мной, глаза большие темные, русые волосы…

— Так не было ж.

Но молодой человек уже бессильно рухнул обратно на стул, голова упала на плечи, руки безвольно повисли, рядом валялся чехол с винтовкой. Острый, словно бритва, армейский штык-нож Романова разрезал горло хрупкой англичанки. Так вот кого хоронили вместе с Генрихом, теперь он вспомнил, вспомнил каждую деталь и ужаснулся.