Самаэль. История Джерома Елисеевича

— Тут хранился небольшой амулет, привезенный еще из африканской экспедиции, который, по поверьям, позволял сохранять человеческое тело шамана от разрушительного влияния духов эшу, которых он пускает в себя во время магических ритуалов.

— Человеческое тело не способно долго сдерживать такую могущественную сущность, — добавил Яхвед. — Даже мне приходилось менять оболочки каждые пятьдесят человеческих лет.

— Он опередил нас и забрал камень, у меня больше нет идей, куда он может направиться, дорогой мой Джером.

 — Призрак девушки опустился около молодого человека, будто устало обнимая его плечи.

— Тогда отправимся на поиски вслепую.

— Даже с учетом Европы это все равно, что искать иголку в стоге сена, а если он в Америке или в Азии, демон может быть где угодно.

— Это лучше, чем сидеть без дела.

— Стоит поискать необычные события, происходящие в округе, возможно, они нас натолкнут на новый след, — предложил Яхвед.

 — Я не горю желанием быть навечно запечатанным в этой винтовке.

— Тогда первым делом заглянем в Париж, но сначала я решил закончить одно дело.

Среди разбросанной утвари Иероним Елисеевич отыскал лопату и вышел во двор. Стемнело, когда молодой человек закончил, прихлопнул лопатой небольшой холмик свежей земли. Одиннадцать свежих могил, еще одиннадцать жертв, за которые в ответе сущность, что проникла в мир в теле Виктора Петровича.

Париж встретил молодого человека, одиноко бредущего по пригородным улочкам, утренним туманом и моросящим, скорее, свойственным Лондону дождем. Дешевая гостиница на окраине — то, что нужно чтобы начать поиски, скрываясь в тени. Как оказалось, газеты пестрели необычными заголовками, и первым делом пришлось разобраться аж в трех делах. «Исчезновение на Елисейских полях» — кричала Le Parisien. Liberation также рассказывала о странных исчезновениях людей прямо в центре Парижа, но еще добавила историю про убийство целого семейства на северной окраине, это было как раз недалеко от гостиницы Джерома.

Убийство выглядело подозрительным тем, что красть у голодающей семьи было нечего, а за что так расправляться с бедняками, никто взять в толк не мог, уже неделю над делом безуспешно ломала голову столичная жандармерия.