Как я не стала ведьмой

- Тетя, мама просила тебе передать, чтоб ты не совала свой нос в ее дела.

Я замерла в недоумении. Мама? А где же это мама?

- Боря, ты же сказал, что не знаешь, где твоя мама. Как же она могла тебе что-то сказать?

- Я ее слышу. Она иногда говорит со мной. Но больше ко мне не приходит. Дядя Дима говорил, что она тоже где-то здесь, но я не знаю, где.

Дядя Дима? Я огляделась вокруг и сразу увидела на соседнем памятнике дядю Диму, точнее Дмитрия Ивановича, приятного улыбающегося мужчину. Значит и эта прекрасная женщина тоже тут.

Мне очень захотелось посмотреть на могилу Бориной мамы.

- Боренька, а как твою маму зовут?

- Дуся.

- Хорошо, Боренька, я тогда пойду, навещу ее.

- Не надо, тетя – голос малыша погрустнел – ты хорошая, а она тебя убьет.

- Не волнуйся, малыш. Я тоже сильная, как твоя мама. И я тебе себя кусать точно не дам.

Уверенным шагом я пошла по кладбищу. Это упражнение я всегда делала хорошо, могилы находила быстро, поэтому уже минуты через три увидела впереди небольшой памятник из серого камня.

Я была уверенна, что именно он мне и нужен.

Чем ближе я подходила к могиле Евдокии, тем отчетливее слышала какое-то шипение. Когда я, наконец, пробралась к нужному месту и увидела надгробье, я поняла, в чем дело. Вся могильная плита была исцарапана и надколота. Я даже не могла прочитать толком имя и фамилию покойной, да и цифры дат рождения и смерти были частично повреждены. Фотографии тоже досталось. Маленький фаянсовый медальон был весь исцарапан.

Особенно сильно неизвестный вандал старался стереть глаза и ему это удалось. На месте глаз покойной были белые пятна. Когда я подошла к плите вплотную, то даже не столько увидела, сколько почувствовала, что на ее обратной стороне нарисован какой-то знак. Разглядеть его очертания было практически невозможно, но мое ведьмино чутье ощущало присутствие магии. И тут я поняла! Так вот почему ты шипишь. Ты бы все мне сказала, я бы даже тебя услышала, но кто-то очень постарался закрыть тебе рот, ведьма Евдокия. И я искренне верю, что тому были веские причины. Наверное, тебя только твой сын теперь и слышит. Я посмотрела на изуродованное царапинами, слепое лицо:

- Дрянь ты, Дуся. Не могла ребенку конфет принести. Убийцу из него сделала. Это из невинной-то души… Ладно, лежи. Потом будем думать, что с тобой делать.

Я почти физически ощущала гнев покойницы, но сделать она мне ничего не могла и от этого ее злоба становилась только сильней.