Напряжение растет

Многие, поверив, что высокое начальство устранилось от мира и ничего не видит, начинали считать себя хозяевами княжества. Когда их чуть позже тащили на эшафот, а имущество забирали в казну, мнение менялось. В общем, отличная получилась система, быстро окупилась.

Вот только почему, при всей этой роскошной электронике, средствах слежения и тысячах камер на каждом углу, его, князя, поставили перед фактом, когда речь шла о его собственном сыне?! Да еще кто?! Тот, кто отношения не имел ни к роду, ни к клану!

— Сын, — вместо бури ярости спокойно произнес Евгений Александрович Шуйский, глядя на расположившегося по ту сторону стола молодого парня, судорожно сжимающего футляр от скрипки.

Впрочем, от родной крови эмоции не скрыть, вон как побледнел.

— Это что? — продемонстрировал он наследнику прямоугольник бумаги с нескладным почерком.

Тот поправил очки и близоруко вгляделся.

— Заявление. — Терпеливо зачитал князь. — «Команда в составе Павла Зубова, Максима Самойлова, Федора Самойлова, Артема Архипова, Светланы Джонс предварительно заявляет о победе на соревнованиях».

Последняя строчка зачеркнута, далее другим почерком: «…просит включить их в перечень команд от школы номер сто пять. Капитан команды — Павел Зубов». Далее другим почерком: «Чрезвычайный министр по общим вопросам — Максим Самойлов». Последняя строка зачеркнута. Подписи. Одна из них твоя, верно?

— А, это, — выдохнул парень и улыбнулся. — Там веселая компания, с ними интересно.

А бумага — она ведь в шутку. Откуда у них двести миллионов?

Князь с каменным выражением лица взял с поверхности стола пластиковую карточку и демонстративно прикрепил скрепкой к заявлению.

— А действительно, — тем же обманчиво мягким тоном согласился он.

— А-эм…

— Заявление вот так и было, со скрепкой, — с оттенками рокота подтвердил Евгений Александрович. — Итак, сын. Какого черта?!

Артем насупился, уставился на столешницу и крепче обнял чехол.

Не дождавшись ответа, князь молча порвал бумагу, сложил половинки вместе и снова порвал, затем проделал то же самое вновь и кинул обрывки на стол.

— Забирай. Завтра вместе с карточкой отдашь друзьям.

Артем взял ком из бумаги, посидел неподвижно минуту, баюкая остатки заявления в руке, а когда отмер, попросил чистый лист и ручку.

Получив от слегка удивленного отца просимое, спокойно собрал на столе заявление из обрывков и перенес туда весь текст, до единой буквы и помарки.