Напряжение растет

В наступившей тишине можно было услышать, как хрустит ткань моего костюма в руках Руслана. Сам-то я уже благоразумно вывернулся и тихонечко сползал вниз.

— То есть, все письма ушли за подписью его сиятельства?

— А-ах, — простонал директор, скрипнув колесиками кресла и тактически верно откатился подальше.

— И что же было в этом письме? — с обманчивой мягкостью, будто врач, заманивающий на прививку, спросил Руслан прямо в ухо, а плечи вновь попали в жесткий захват.

— Т-там был вызов всех школ, — вместо меня ответил учитель.

— На соревнование за титул лучшей школы в империи.

— Я все объясню, — откашлявшись и вновь заползая обратно в пиджак, заявил я солидно.

— Очень, очень интересно, — поддакнул Руслан.

— Соревнования проведу сам, приз тоже с меня, — решительно обозначил я всю меру своей ответственности.

— О-ох…

— Выиграю тоже сам. Ну, вместе с Пашкой. Мне для дела надо.

— Максим, — с тихой яростью произнес Руслан Артемьевич, отпустив мои плечи и отступив на шаг назад.

И было в этом слове нечто такое, из-за чего лица всех, смотревших в мою сторону, вытянулись и отчетливо посерели. Странно, что мое имя пугает взрослых людей. В кабинете вновь повисла тоскливая тишина, которая вот-вот должна была разразиться громом некоего решения — и ждали его отчего-то вовсе не от директора, а от Руслана.

Но в момент, когда слово должно было прозвучать, в идеальном беззвучии отбойным молотком прогудел сигнал телефона. Странный телефон — бежевый, без номерного диска и клавиш, он занимал место на маленьком столике за спиной директора.

И эта странность была настолько притягательна, что все взрослые оставались неподвижными, будто были загипнотизированы, пока гудели все семь резких гудков — ровно до того момента, как я поднял трубку. Кто-то же должен был это сделать!

— Аллоу? Директора? — повернулся я к директорскому креслу.

— А-ахх…

— Он не может. Он при смерти. Меня Максим Михайлович зовут, — ответил я на приветствие очень солидного, неспешного и уверенного мужского баса на том конце провода.

— Очень приятно. Совершенно с вами согласен. Непременно. Немедленно, — соглашался я на совершенно логичные фразы. — Взаимно. До свидания.

Я положил трубку, с уважением глядя на бежевый аппарат, будто бы на недавнего собеседника, потом поправил бабочку и развернулся к остальным.

На меня смотрели восемь пар ошарашенных глаз. Даже директор ожил ради такого дела.