Напряжение растет

И работали там совершенно иные педагоги, для которых не существовало другого имени под документом, кроме княжеского — именно ему они клялись в верности и только он мог им приказывать. Но владетель земель так же не мог тратить свое время на пустяки, у него хватало вопросов гораздо более серьезных. Поэтому в качестве альтернативы в школьном сейфе появилась электронная подпись — ее было вполне достаточно для контроля над излишне гордыми, чванливыми, но слишком ценными специалистами. И если бы ее в один прекрасный момент попросту не забыли, оставив подсоединенной к тыльной стороне системного блока на целые летние каникулы — ведь она просто была не нужна, ее никто не искал…

— Так может, хорошо, что… — осторожно озвучил Руслан.

— Очень хорошо! — рубанул рукой князь. — Будет у нас теперь свой артефактор.

— Средний артефактор...

— У других и такого нет.

— …дети которого станут нас ненавидеть. Нам это нужно? — упрямо сказал Руслан Артемьевич, глядя старшему родичу в глаза. — Нам нужно, чтобы отец разочаровался в сыне? А дети — в брате? Нам нужно, чтобы Федор Самойлов, движимый злостью на нас, ушел в другой род? Зачем нам делать из друзей слуг?

— Они нам не друзья! И вряд ли ими станут! Все, молчи.

Хорошо, — протер князь ладонью глаза и мельком глянул на часы. — Что ты предлагаешь? Простить?

— Простить, полностью, — категорически произнес Руслан. — Объяснить все последствия поступка, но простить.

— Ерунда, — фыркнул князь. — Зачем?

— Затем, что я взял Максима на обучение, — твердо продолжил Руслан.

— Когда он вырастет…

— Будет еще один «учитель». Который может пойти своей дорогой, и все твои усилия уйдут вместе с ним, — перебил князь, завидев въезд в аэропорт и поправляя одежду.

— Когда он вырастет, у нас будет еще один «учитель», — повторил он за старшим. — Увешанный от головы до пят артефактами производства своего отца и брата. Бесплатными, как ты любишь.

— Ну, ты хватанул… — замер на секунду князь.

— Он их родич, — надавил голосом Руслан.

— Они никогда не дадут ему умереть. Но он приемный, и ему будет позволено самому решать свою судьбу. В том числе выбирать, с кем дружить.

— Вот именно, что приемный! Чужая кровь! Я вообще полагаю, что от него откажутся, услышав наши требования.

— У ребенка сегодня на руке было кольцо Хрофта. Чужим такого не дадут.

— А мне он его отказался делать, — невольно присвистнул князь, припомнив переговоры месячной давности и предложенную мастеру сумму.