Напряжение растет

— Вот, возьми еще, — суетливо двигаясь, проситель выложил еще четыре упаковки, уже не так ровно выставив их на поверхности стола.

Огрехи расстановки были тут же исправлены — пальцы задумчиво огладили солидные упаковки, медленно, неторопливо выравнивая по линии. А затем решительно отодвинули от себя одну за другой. Ответ — отрицательный.

— У меня нет больше. Может, деньги? — в этих словах осталось только отчаяние. — У меня есть, вот! Я могу принести еще!

— Мы же не работорговцы, — с укором прозвучало в ответ.

И растрепанные купюры, собранные нелепым комом, замерли в руках на полпути к столу.

— Чего ты хочешь? Я на все согласен!

Горели упрямством глаза сквозь растрепанную челку длинных волос, и даже сломленная сутулость на миг обернулась силуэтом загнанного зверя. Пожалуй, он действительно был готов идти до конца.

— У нее действительно так хорошо с запятыми? — невольно заинтересовался я, вновь погладив отложенные было упаковки дорогого шоколада.

Намек был встречен яростной надеждой и словами, вырвавшимися из самого сердца:

— Она — моя запятая!

— Даже так?

— Прямо как в "казнить нельзя помиловать»! — решительно выдохнул Ян.

— Хм, — откинулся я на стул. — А она об этом знает?

— Ну-у, — ярость на щеках сменилась румянцем смущения.

— Поня-ятно, — глубокомысленно произнес я, присматриваясь к неожиданной идее. — Ладно, попробую помочь твоей беде.

— Ты вернешь ее за мою парту?! — с надеждой попросил Ян.

— Толку от этого? Она же не знает про твою сердечную пунктуацию.

— Только не смей ей говорить! — сжал он кулаки и насупился.

— Я и не буду, — покладисто заверил толстяка. — Но какая разница, насколько она близко, если смотрит не на тебя?

Парень ссутулился еще сильнее и грустно шмыгнул носом.

— Есть у меня один вариант, беспроигрышный. Такой, чтобы «оно само».

Ян встрепенулся, явно расслышав в словах свою мечту.

— Но сразу предупреждаю — путь это нелегкий, полный боли и страха! — заметив некоторое сомнение в глазах собеседника, тут же добавил. — Но ты ведь на все ради нее готов?

— Д-да! — Ян нашел в себе решимость и выпрямил спину.

— Тебе придется извиниться.

— Да, конечно. Максим, извини!..

— Не сейчас! — пресек я его строгим тоном. — На людях!

— Ладно…— потерянно согласился Ян.

Вокруг прибоем сотен голосов шумела столовая, выбивая ритм жизни тарелками по столам. Но на общем равнодушном фоне великой стихии большой перемены явно угадывались заинтересованные глаза, а иные уши слишком подозрительно глядели в нашу сторону.