Душа снаружи

Мы черпали из этого силы и вдохновение. Кэй упоминал как-то, что среди странников полно́ художников, поэтов и музыкантов. А еще нам нужно было быть вместе. В странствиях и в этом мире. И пусть ничем таким выдающимся мы не занимались, скорее, наоборот, но из этих моментов, дурацких шуток, застольных песен, пьянок, прогулок создавалась целая жизнь. Странненькая, как вся наша компания, но интересная, полная приключений. Нестрашных уютных приключений.

Нет, я по-прежнему иногда срывался. Потому что я — это я.

, Потому что Вирры… Оттуда невозможно полностью уехать. Потому что, как сказала однажды Нали, и почему-то в голосе у нее слышалось восхищение, «сколько же у тебя в голове отборных тараканов!» Но звонить домой я стал куда реже. Так, просто иногда вывожу своих тараканов на прогулку. И к счастью, теперь я могу это делать в компании.

Лишь два вопроса мучили меня. Один о прошлом, и один о будущем. Второй – просто в порядке интереса, ничего больше. А вот первый порой заставлял просыпаться ночью и думать, а имею ли я право жить и делать вид, что всего этого не было?

И вот в тот вечер, я решил, что пора задать эти вопросы.

Я несколько раз косился на нашего проводника, который сегодня снова был с крыльями. Он вообще был ничего, Кэй. Иногда. Я привык и к его пространным рассказам, которые еще больше путали мозги, и к тому, что он постоянно орал и чему-то возмущался. Это была всего лишь его разновидность головных тараканов. Лучшее в нем было то, что он порой мог понимать без слов.

Когда мы засобирались назад, в родной мир, я намеренно мешкал. Все остальные уже давно шагнули в дверь.

Кэй нарисовался передо мной: завис в воздухе, скрестив руки на груди.

– Твой первый вопрос я знаю, Эстервия. «Достоин ли я, презренный убийца с руками по локоть в кровище топтать эту землю?»

А вот и худшее, что было в нем. Он всегда знал, что у тебя в голове. Еще и озвучит все так, как ты боишься произнести даже про себя.

− Откуда ты знаешь?

− Я много чего про тебя знаю, Эстервия. Смотри-ка, дважды я назвал тебя полным именем, а ты и не реагируешь. Значит, дело серьезное?

Я взрываюсь.

— А по-твоему, нет?! Ведь я…

Кэй опустился на землю. Его спокойствие раздражало.

¬— А еще тебя волнует, что никто из этой троицы не обладает твоими талантами. Никто не прибил сгоряча ни пьяного отморозка, ни старушку-учительницу…

− Замолчи!

— Ну, уж нет.