Душа снаружи

− А как же сочувствие и готовность помочь? Это же главные качества сотрудника сферы гостеприимства?

Слова из анкеты о приеме на работу в одном затрапезном отеле, в который меня, конечно же, не взяли.

Она раздраженно дернула плечом, будто отгоняя муху.

— Вот там и спроси. В сфере гостеприимства… Уверена, бродяге вроде тебя там очень обрадуются.

− Я не бродяга. Я − мальчик из очень хорошей семьи. Чертовски богатой… Родня отреклась от меня, но настанет день, когда я верну все, что мне причитается! И тогда я буду очень щедр к тем, кто был добр ко мне в годы невзгод и скитаний…

Она даже не улыбнулась.

— Вот тогда и приходи. Уже с наследством.

И я завелся. Такое происходило каждый раз, когда кто-то проявлял ко мне равнодушие. Я его не выношу. Гораздо лучше, когда на тебя орут. Когда ты раздражаешь кого-то, даже бесишь. Конечно, самое приятное, когда народ все-таки расположен и открыт. Но лучше негатив, чем спокойные, ничего не выражающие лица! Чем это едва заметное пожимание плечами!

Это все довольно нездорово.

Мозгами-то я прекрасно понимал, в каких случаях лучше не привлекать к себе внимание. Я старался, правда, старался сливаться с толпой. Выбирал одежду блеклых невзрачных тонов, натягивал капюшон или шапку на глаза. Но рано или поздно мой язык принимался болтать. Нести атомную чушь.

Или взять вот музыку. Если уж я начну петь, то, будьте уверены, разойдусь, да как пойду голосить! Аплодируйте, ну, или вызывайте полицию, это уж как вам угодно. И пусть голос разума взывает ко мне, я прислушаюсь, чтобы уже в следующую секунду вскочить и завопить:

«Безумный злобный мир, вот он я! И что ты мне еще сделаешь, а?!»

Безысходность была крепким орешком.

Спокойно выдержала мой долгий взгляд. Вновь уткнулась в компьютер.

− Что, смотришь вакансии? Если ты поешь, то можешь присоединиться к нам с Шу. Можешь и не петь, в принципе… Можешь просто отплясывать с бубном, задорненько так. А ты поможешь нам найти жилье. Люди должны помогать друг другу!

Она не реагировала, даже не послала меня куда подальше.

Но я был не намерен сдаваться. К тому же… Недаром я почуял то отчаяние, что заставило меня выйти из комнаты. Как правило, именно его прячут под столь надежной броней из мнимой апатии. Уж я-то знаю.

Я всмотрелся в экран за ее плечом. Для этого мне пришлось обойти стойку, внаглую вторгнуться на запретную территорию. В приличных отелях у администраторов есть под рукой электрошокер как раз для таких, как я.

Но у нее был свой способ обороны.