Душа снаружи

«Я не останусь, прости», − так пелось в одной старой песне.

«Я не останусь, прости,

Пусть только дождь меня проводит.

Так лучше будет, не грусти,

Я из тех, кто беду за собою уводит».

Часть 1, Глава 7 «Душа снаружи»

Иногда я точно куда-то проваливаюсь. Звучит коряво, но я не знаю, как еще это можно объяснить.

Когда такое произошло в первый раз, я перепугался до одури. Да и в дальнейшем подобные выкрутасы сознания радости не приносили. Страшно это, когда не понимаешь, что происходит. Особенно когда знаешь, что у тебя есть все шансы получить вакантное место в лечебнице − спасибо прекрасной наследственности.

Кто-то назвал бы это сном во сне. Но есть разница. Там ты понимаешь, что разум уже пробудился, а тело нет, но скоро ты проснешься целиком. Я же проваливался на какой-то совершенно иной уровень реальности и порой мог подолгу бродить там, не зная, как выкарабкаться. И я не всегда попадал в «не сюда», заснув. Иногда я попадал туда, так скажем, в особом состоянии.

Я встречал людей, ранее живших.

Людей, которые никогда не могли встретиться в моем мире. Видел существ странных и пугающих. Видел хищных жуков с раздувшимися брюшками, размером с крупную собаку, они жадно пожирали труп какого-то животного. Видел дельфинов, покрытых золотистой чешуей, каждый обладал взглядом разумным и ясным. Обитали они в ручье, к которому я выбежал из леса. Леса, в котором я неясно как очутился. Видел смутные, чуть светящиеся силуэты, что скользили по туманным полям, в их едва различимых голосах мне чудился не то плач, не то вой.

Но все же никто так меня не напрягал, как люди, встреченные на «той стороне». Или существа, похожие на людей. Полубезумная старуха с бельмом на глазу. Мальчик с совершенно недетским выражением лица и холодным взглядом. Солдат, что явно был давно мертв − в его ранах копошились личинки, но он отрешенно шагал вперед. Грустная девочка посреди пустынного города. Каждый раз это были новые лица. Кто-то ничем не отличался от обычных людей. Кто-то был… не сильно жив, как тот солдат.

Кто-то обладал вертикальными зрачками или раздвоенным языком.

Но только одного из них я встречал регулярно. У него были ярко-зеленые насмешливые глаза и черные волосы. Неопределенный возраст − то ли двадцать пять, то ли хорошо за тридцать, то ли много старше − лицо было молодым, но что-то выдавало в нем существо древнее, как сам мир.

В первую нашу встречу я был еще совсем ребенком. Я врезался в него, выбегая из чащи, кишевшей здоровенными жуками.