Душа снаружи

Вспыхнем ярко и сгорим дотла, как завещано праотцами от рока.

Как же легко становится после принятия решения! Я мысленно вновь нырнул в «не туда». И вот мы стоим рядом, я и этот лысый детина с печальными глазами. Я протягиваю ему руку. Мы связаны. Теперь уже добровольно. И до самого конца.

Крайем глаза я увидел, как Шу протиснулся к решетке и непонимающе на меня уставился. Неважно. Теперь неважно. Все равно бы он ничего не понял.

− Вы же помните «Путеводную»? − спросил я у людей. Или же спросил Ржавый. Неважно.

И они помнили. Они еще как помнили.

Люди еще продолжали стягиваться к бывшему клубу. Полиция старалась не пускать больше народу внутрь, но некоторым удавалось прорваться. А те, кому не удавалось, оставались тусить на улице, с пивом, кричалками и бутербродами. Даже изнутри их было слышно. Тексты песен Ржавого звучали у меня в голове, их витиеватые строчки срывались с моих губ. Наши голоса, кстати, были одного тембра, пусть манера пения и несколько отличалась. В целом − звучало похоже.

В перерывах я прикладывался к фляжкам, что мне то и дело протягивали через решетку. Толкал речи, ни на секунду не задумываясь над словами. И не понимая, кто из нас двоих сейчас говорит. Всех новоприбывших, прорвавшихся через полицию, мы встречали приветственными воплями. Шу, улучив минуту тишины, яростно шипел «какого хрена», но я лишь безмятежно ему улыбался. Он смотрел на меня почти с испугом. А мне было все равно. Я уже был пьян. Мне было хорошо, и вокруг стояли люди, хорошие люди, щедрые и добрые.

И они любили меня, вернее, любили они, конечно, Ржавого, но мы же теперь объединились, стали одним целым. Я поискал глазами Улле − что она думает? Отошла ли от шока? Но не нашел, должно быть, толпа ее оттерла. Нехорошо… Надо бы ее найти.

− Люди, эй, люди!

− Какого. Хера. Ты. Творишь?! − Это снова был Шу.

Странный он, ей-богу. Вон на него уже косятся.

− Мы продолжаем празднество, которое должно продлиться вечно!

− Да-а! − проревела в ответ толпа.

− Сейчас ваш праздник закончат, и тебя тоже закончат!

− Иди с нами, друг! Шагни в открытый космос!

− Ты долбанулся? Нет, скажи, ты…

Я не успел ответить.

Потому что помещение вдруг заполнил туман. И все вокруг начали кашлять и давиться. Я осел на пол, стараясь закрыть лицо свитером, но туман был везде, и не было от него спасения. Я схватился за решетку, дергая изо всех сил. Кто-то пытался раскачать ее с другой стороны. Горло будто набили мелким толченым стеклом.