Искаженный мир

Смрад бензина, жженой резины и выхлопных газов не скрывал тонкие ароматы талой воды и распускавшихся почек. Чаще улыбались друг другу прохожие. Устраивали в безлюдных переулках пронзительные концерты облезлые коты и кошки. Щебетали в кронах деревьев птицы.

Выйдя из управления, ковенант вдохнул полной грудью. Несмотря на множество занимавших его разум трудностей и тайн, настроение у Ашера было преотличное. Дома его ждал домашний ужин и уютный вечер в приятной компании: они с Верити решили устроить киномарафон.

Однако отчего тогда мистик не направился спешно в сторону видневшегося с крыльца входа в подземку?

Парень, глядя перед собой, не моргая, неторопливо и четко, ровно солдат на плацу, обошел здание Ковена.

Оказавшись на надземной парковке для посетителей, остановился и нахмурился. Мимо, шурша покрышками по бетону, катились автомобили, кто-то даже сигналил. Джек не обращал ни на кого внимания. Мучительно соображал, что сподвигло изменить рутинный маршрут. На него словно помутнение нашло, ноги сами привели сюда…

…И дальше.

Ковенант с отсутствующим видом брел среди машин. Он знал, что ищет одну-единственную. Но понятия не имел, какую именно и зачем. Будто собачонка, Ашер тряс головой, стремясь избавиться от неясных мыслей и неслышных голосов.

Что не так? Всего пять минут назад он был в трезвом уме и твердой памяти, сейчас не сознавал своих действий. Что он забыл на парковке?

Мистик будто в невидимую стену врезался. Вот. Потрёпанный жизнью седан конца прошлого века. В нем… Верити? Не может быть.

И все же – она. Руки на руле, пустой взгляд. Смотрит сквозь Джека.

Что происходит?

Тупая, ноющая боль пульсировала в переносице.

Открыв двери, парень уселся подле Верити. Не удостоив пассажира вниманием, женщина повернула ключ зажигания. Оба молчали, игнорировали друг друга, ровно человека рядом не существовало. Упорно притворялись: происходившее – обыденно. Разумеется, иначе и не могло быть. Но почему заходилось в бешеном галопе сердце? Нет, конечно, о чем он? То лишь казалось.

Ровный ход автомобиля убаюкивал, тревоги и заботы уходили все дальше, за грань понимания, зыбкими силуэтами растворялись в сонной неге.

Боль утихала. Ни единой мысли не осталось, только тягучая пустота. Молодой ковенант сладко, протяжно зевнул. Он во всем разберется. Обязательно. Но не сейчас. Не сейчас…

В подобных ситуациях позже сложно вспомнить, о чем ты думал, придя в сознание, с трудом разлепив отяжелевшие веки. Первые несколько секунд – период напряженного осмысления.