Искаженный мир

Органы чувств работают на полную, и водопад ощущений обрушивается внезапно, затапливая с головой. Ты барахтаешься в эмоциях, пытаясь осознать, что происходит.

И понимание постепенно приходит.

Ашер сидел в просторном кресле в душном помещении без окон. Спертый, с металлическим привкусом воздух едва проникал в легкие. Сама комната просторная, высокая. Мебель – мягкая темная кожа, особенно выделялись широкая кровать и просторный диван. Из утопленных в потолке плоских светильников лился приглушенный интимный свет.

На длинном столе у стены по правую руку разнообразные секс-игрушки, наручники, щипцы и прочие БДСМ-атрибуты. Там же хромированные хирургические инструменты. Ни пятна ржавчины. Сплошные лезвия, шипы и пилы. Орудия пыток. Мистика пробрала холодная дрожь.

– Джек… Джек!

В кровати под бархатным покрывалом полулежала Верити. Во взгляде паника и животный ужас загнанной жертвы, в срывающемся голосе слезы.

– Джек, пожалуйста, что происходит?

Женщина не была скована, но не сделала попытки приблизиться к другу.

Даже не шевельнулась, лишь испуганно вращала глазами. И Ашер понял, почему.

Он не властвовал над своим телом. Как, видимо, и Верити.

Парень чувствовал окружающий мир, но и пальцем не мог двинуть. Парализован? Сердце взбрыкнуло строптивой лошадью, споткнулось и на бесконечное мгновение остановилось. Молодой ковенант онемел от страха, чуть не обмочившись. Живой разум в недвижной статуе. Впору с ума сойти. Мистик обратился к своим силам и… ничего.

В величайшем шоке невидящим взглядом Джек смотрел перед собой.

Его словно разом лишили всех конечностей и чувств. Надрывалась Верити, но ее крики вязли в лишившемся ярких цветов, безнадежно унылом пространстве.

Ашер опасно балансировал на грани истерики. Еще немного – и свихнется окончательно и бесповоротно. Последнее, что помнил ковенант – как покинул управление. Следующий кадр – вместе с соседкой по дому он, обездвиженный, лишенный способностей, приходит в себя в логове садиста, на которое и по телевизору бы смотрел с отвращением и ужасом.

Мистик уже представлял, как с режущим звуком пронзают кожу и мясо оскаленные клыки пилы. Окрашивают бездушную сталь в багряный. С голодной жадностью вгрызаются в кость, разрывают сухожилия и вены, заставляя его душу от нестерпимой боли беспорядочно метаться в парализованном теле.

Успокоиться. Взять себя в руки. Усмирить дыхание и рвущееся из груди сердце. Обуздать смятенные мысли. Истерикой он ничего не добьется.