Импульс

Едва ли кто-то, кроме Алисы, мог заметить и верно истолковать мелкие движения, понятные лишь очень внимательному наблюдателю. А значит – Мэй случайно выбрала именно этот момент, чтобы коснуться руки Криса. Касание было лёгким и коротким – бледные пальцы лишь на мгновение задержались на тыльной стороне ладони – но Алиса неожиданно осознала, что оно было первым за весь обед. Крис и Мэй сидели рядом, но будто отстранившись друг от друга. И если поначалу Алиса приняла это за попытку соблюдать приличия, то сейчас подумала – и тут же отогнала предательскую мысль – что, возможно, именно эта холодность заставляет Криса нервничать.

Создавалось впечатление, что Мэй пришла вовсе не к нему, а к его родителям. И говорить намерена исключительно с ними. Вот и сейчас она даже не удостоила Криса взглядом и продолжала смотреть на Жака гордо, едва ли не с вызовом.

– Да, с ней мы тоже близки, – ответила, проигнорировав предложенное собеседником «были». – Не могу сказать, что мы часто собирались вот так всей семьёй, но нам всегда было о чём поговорить.

И до сих пор есть, хотя возможность, сами понимаете, выпадает редко. Она любит нас с сестрой и очень много для нас сделала. Более того: у неё были причины думать, что ритуал, если бы он подействовал так, как предполагалось изначально, мог бы помочь лично мне. Вряд ли это стало решающим фактором, но значимым – наверняка. Впрочем, даже если нет… – Уверенная речь прервалась неожиданной запинкой, и Мэй всё-таки опустила взгляд, уставившись на собственные пальцы и на руку Криса в нескольких сантиметрах от них. – Я многим ей обязана, – продолжила тише. – Это не значит, что я разделяю её убеждения и одобряю её методы. И это не значит, что я когда-нибудь смогу простить ей боль, которую она причинила другим моим близким. Но я не собираюсь делать вид, что её нет и никогда не было в моей жизни. – Она вновь вскинула взгляд. – Вот что я имею в виду, когда говорю о понимании и отказе от категоричных суждений.

Слова звенели в повисшей тишине.

Алиса ощущала эту тишину каждой клеткой, каждой шерстинкой. Казалось, никто не решается даже вздохнуть. От удивления? От любопытства? Кто как, а Алиса потеряла дар речи от возмущения. Прийти в дом, в который ещё совсем недавно эта безумная Беатрикс принесла столько бед и страхов! И разговаривать вот так, без намёка на вину и стыд… Пусть даже лично Мэй Фокс виновата лишь в том, что не разглядела в тётке преступницу… Неважно.