Хрящехмыл

— Эх… Я вот как знал, что с вами будут проблемы! Надо было еще в первую ночь его подослать...

Демьян отчаянно замычал — челюсть и пальцы едва шевелились. Впившийся в спину уродец парализовал его, старик почти мог ощущать, как суставы и хрящи растворяются прямо под кожей, направляясь в желудок ненасытной твари.

— Понарисовали здесь всякого, — сморщился Варженевский. — А еще партизан… Все, допартизанились, Демьян Григорьевич! Будете теперь лежать, кашки жидкие кушать, телевизор смотреть, подгузники пачкать… А трость…

Александр Семенович поднял с пола украшенную символами клюку, взял в обе руки, приметился…

— Трость вам, пожалуй, больше не понадобится.

Демьян хотел было крикнуть «Не чапай!», но промолчал. Да и не смог бы — челюсть не шевелилась.

Варженевский со всей дури саданул тростью по колену. Хрясь! Клюка осталась невредима, а толстяк запрыгал на месте, держась за отбитую ногу.

— Крепкая! — простонал он, растирая колено. — Лучше мы...

Главврач прислонил клюку к стене, наклонил на сорок пять градусов, а сам прыгнул сверху.

Раздался треск. Трость, служившая Демьяну много лет, надломилась надвое.

— Вот так! — Варженевский торжествующе поднял обе половинки в воздух, после чего отшвырнул в сторону Демьяна, чьи конечности выкручивались и искажались под неуемным аппетитом навьей твари.

А следом случилось странное. За спиной Варженевского замаячили чьи-то ноги, висящие в воздухе. Точно почувствовав что-то, главврач оглянулся и оказался лицом к лицу с прогнившим висельником.

Набухшие, тронутые разложением щеки, вывалившийся язык, закатившиеся глаза. Варженевский завыл по-детски жалобно, но холодные руки прервали звук, сомкнулись на толстой шее, приподняли главврача в воздух. Засучили короткие ножки, слетели очки, раздался хрип, а следом — влажный хруст сломанного кадыка. Безжизненным мешком Варженевский свалился на бетон, выпучив глаза и высунув язык, точно передразнивая мертвеца.

А колдун с тоскливой удовлетворенностью наблюдал за плывущим к нему по воздуху отцу.

Пожалуй, впервые в жизни Демьяну не хотелось убегать от своего родителя. Лучше лучше умереть от рук мертвого отца, чем лежать парализованным в подвале и ждать смерти от жажды.

Хрящехмыл не замечал присутствия заложного мертвеца, продолжая самозабвенно высасывать ликвор. Когда холодные руки сомкнулись на шее Демьяна, он спокойно закрыл единственный зрячий глаз, принимая смерть.