Святки в Черноречье

Отделив голову, секунду держал её насаженной на вилку и смотрел в сморщенные побелевшие рыбьи глаза. Потом коротко кивнул и отправил голову целиком в рот.

Под чавкающий хруст Булочкин вылетел из приёмной. Снова отправился к дому, где подвал оккупировали мясное и рыбное производства. Что им стоило устроить всё это в своих домах? От души надеясь, что предприниматели уже ушли на каникулы или вообще сегодня не приходили, Булочкин нога за ногу плёлся в знакомый двор. Даже машину не взял, хотя обычно эти сто двадцать метров проезжал.

Надежды не оправдались. Первой, кого Булочкин встретил во дворе, оказалась хозяйка мясного цеха.

– Это всё враньё! – сходу заявила бизнесменша, только увидев Булочкина. – Клевета! Вы знаете, что такое клевета?

– Добрый вечер, – обречённо выдал помощник директора управляющей компании.

– Они всё врут! – дамочка трясла длинными звякающими серьгами. – У нас всегда тихо и чисто! И вот что они мне подбросили! – из сумочки появилась гирлянда косточек, связанных красной лентой.

– А кошки? – машинально спросил Булочкин, вспомнив прожёванный его начальником медальон.

– Какие ещё кошки?! – взвилась предпринимательница. – Да у меня все справки есть! Идёмте, покажу!

– Шуба-то из кошек, – донёсся до Булочкина старушечий смех, когда они с бизнесвумен уже подошли к дверям в подвал, украшенным рождественским веночком.

– Что?! – округлила ярко-красный рот хозяйка мясного цеха, останавливаясь. – Да ты на себя посмотри! – Дальше она только хватала воздух. Видимо, на то, чтобы придумать сколько-нибудь смачное ругательство, не хватало фантазии или злости. – Да это песец! У тебя на такую шубу всей твоей пенсии за сто лет не хватит, нищебродка!

Но бабки только засмеялись, будто смотрели хорошую комедию. Вслед за хозяйкой Булочкин по щербатой каменной лестнице спустился в цех. От запаха тухлятины аж глаза защипало.

– Ничего себе! – Предпринимательница упёрла руки в бока. – Это кто им разрешил уйти раньше времени?!

Действительно, в ярко освещённом цеху не было ни одного человека. Металлические столы, кучи красных разделанных туш, бледные жилы, грязные доски и вёдра, ножи, заляпанные топоры. Всё лежало, будто только что оставленное рабочими. Свет горел, кондиционеры работали. Люди исчезли.

В воздухе чёрными облачками жужжали огромные мухи.