Святки в Черноречье

Лишь обглоданная черепушка (почему-то одна), звонко стукая, кувыркается по гладким, вымытым с мылом ступенькам. Так и лежит у мусорного ящика для макулатуры до следующего вечера, пока её там не подбирает тётушка Смарагда.

– Крыська Белунька поработала, – бормочет тётушка, поворачивая черепушку в руках. – Вот и умничка. Славный выйдет подсвечничек.

Держа черепушку под мышкой, тётушка возвращается к себе, оставив дверь приоткрытой. По подъезду разносится громкий жужжащий звук, будто кто-то пилит что-то болгаркой.

Возвращается тётушка, держа черепочек в руке. Теменная часть-куполок у него аккуратно отделена, перевёрнута и вставлена обратно, как чашечка.

Тётушка Смарагда осторожно отковыривает свечку от подоконника и ставит на её на черепочек.

– Вот тебе дружок, Белунька. Теперь вместе будете за порядком следить. А, глазастик? – улыбается тётушка, глядя в пустые провалы глазниц черепка.

Оставив новый подсвечник на подоконнике, тётушка Смарагда убирает сухие листочки с розана в деревянной кадушке, чуть поворачивает кактус и хлорофитум и, не торопясь, шаркает вверх по лестнице.

Лампочки

Раздался щелчок, и яркий оранжевый отсвет на миг выхватил из сумрака отражение небритого лица. Мэр бросил зажигалку на стол и глубоко затянулся. Это уже четвёртая сигарета за вечер, надо бы, наверное, закругляться. Три дня ведь не курил. Новогоднее обещание как-никак. И вот – пожалуйста.

Стоя у окна, мэр рассматривал то, что осталось от праздничной иллюминации, стоившей уйму денег.

Ну что за люди. Оленя погнули и повалили. Теперь этот лесной зверь выглядел как куча светящихся проводов на снегу. Хоть бы обесточили его, что ли.

Дед Мороз остался без мешка, так и стоит, одной рукой показывая на памятник Ленину, другой держась за плечо. Да, на вытянутой руке из рукава, вместо варежки, торчат прутья каркаса. Огромную белую крысу кто-то аж до деревеньки на отшибе дотащил, там она и обнаружилась на свалке. Теперь торчит на краю площади, вся скособоченная, будто пьяная.

С главной ёлки утащили несколько десятков шаров. Остались лишь те, что висели на высоте от трёх метров.

Гирлянды на площади мигали неровным пунктиром. Мэр злобно плюнул и повернулся к столу в поисках пепельницы. Он не сразу заметил долговязую тень у двери. Будто человек-гигант в элегантном брючном костюме и в стильной шляпе. Только когда тень зашевелилась и стала грациозно двигаться к столу, мэр вспомнил, для чего вообще остался в здании администрации один.