Усы за двенадцатью замками

Степан совсем приуныл, когда вытащил блестящие розовые тряпочки из пакета.

— Ну ладно, ты пока осваивайся, а я пойду нам командировочные выписывать.

Зря Степан переживал. Среди конкурсанток категории «Women’s Physique» он чуть ли не самым хилым был.

— Совсем форму растерял, Фирсанов. Предупреждал я тебя насчёт пирожков, — заметил я, смотря на то, как Стёпка с мученическим лицом снимает туфли.

— Я бы на вас в этих тряпках посмотрел, товарищ майор. У меня глаза от теней чешутся, — огрызнулся он.

— Терпи, казак.

Последний конкурс остался. Председатель жюри в курсе, второе место твоё. Ты главное не забывай глазки Змееву строить.

Владелец «Багряницы» сразу переодетого Степана приметил. Подмигивал зелёными глазами в дорогих очках, скалился, лишь он на сцене появлялся. А когда Фирсанов плечом повёл, так и вовсе губы свои тонкие стал языком облизывать.

И вроде всё по плану шло: Степану белую ленточку дали и диплом в рамочке. Змеев у выхода лейтенанта дождался и подвалил:

— Поедем, красотка, кататься.

Посадил он Фирсанова в чёрный «гелендваген» и умчал в ночь. А я за ними, на своём старом «опеле», слежу и подслушиваю через жучок, что в фальшивой Степиной груди.

Колымага меня и подвела. Последнее, что я услышал, была возня, крики Фирсанова. А потом и машину нашёл с дырой, прожжённой в крыше. Так-то и подтвердилась моя версия, что Змеев — это Горыныч, Ящер. И собирает он себе гарем из девок, в Навь, в своё царство всех перетаскивает. Да ещё и с фантазией относится, поэтому и бодибилдершу в коллекцию решил собрать.

А мне делать нечего. Поплёлся я в родное УВД и выписал новую командировку. Вариант с Серафимой Ивановной вновь отпал. Разнообразие разнообразием, но змей молодой, да не настолько, чтобы без бабушки страдать. Пришлось мне впрягаться. Спросишь какой конкурс? И для меня нашёлся. «Drag Queen Siberia», про такой слышал? И я нет. И Змей не в курсе был, что там все переодетые мужики. Я лицом в грязь не упал, всякое в жизни было.

И Снегурочку на утреннике играл, и невесту на второй день свадьбы изображал. Нашёл себе платье блестящее, намалевался — стал вылитая Грейс Келли. Только пришлось мне самым дорогим пожертвовать — усами моими. То, что сейчас отросло — это так. Не сравнится с теми, что сбрил. Ни по густоте, ни по длине. Поверишь, аж слеза выступила, пока брил. А сами волоски в платок собрал и припрятал. Как-никак часть меня, надо с достоинством похоронить.