Темная энергия: тихий ужас городских кварталов

– Как же, сам уставай, а товарищу помогай?

– Ты это, давай, сам добирайся, – сказал, высунувшись в окно кабины, начальник штаба. – Как-нибудь.

И весело, с песнями и криками, уехали. Все уехали, кроме него, Анатоля.

Опустевшее поле показалось ему огромным. Еще показалось, что отсюда ему никогда уже не выбраться. Захотелось напиться и завалиться куда-нибудь в межу. Но он собрал волю в кулак и взялся за работу, копать-докапывать оставшиеся пол межи. Неожиданно быстро, кстати, закончил, так что, если бы подождали.

.. А если бы еще помогли! Если бы, ага.

Урожая набралось целых два мешка, так что зря он переживал, что тары не хватит. Хватило, еще и осталось. На этих мешках он и просидел еще два часа, пока проезжавшие мимо веселые ребята на бордовом опеле с верхним багажником его не подобрали.

Уже вновь было темно, когда он со своими двумя мешками картошки оказался перед воротами дома. От денег в качестве платы ребята отказались, а вот бутылку водки в знак признательности за столь остро необходимую помощь, взяли.

Последнюю, между прочим, бутылку. Желание напиться у Анатоля никуда не пропало, но вот возможности уже, увы, не было. Потому что поздно, и куда за другой бутылкой по темноте тащиться? Еще и не вернешься, прибьют за нее по дороге. А что, могут ведь!

Нинель, бледная, почти зеленая, как привидение с всклокоченными волосами, выглянула из спальни. Стала, держась за косяк, к нему прильнув виском.

– Это что, весь урожай? – спросила тусклым голосом.

– Да вот, – признал факт Анатоль.

– Два мешка.

– А было сколько? На посадку?

– Да столько и было.

– Ну, хоть что-то.

Вот так. Нинель вернулась обратно в спальню, так же беззвучно, как и возникла из нее, но так презрительно перед уходом на супруга взглянула, что того точно холодной водой окатили. «Ничего себе! – оценил воздействие Анатоль. – А выпить нечего! Вот как это назвать?»

Спать он в ту ночь устроился на диване. Спал плохо, зато к утру придумал, как назвать то, что с ним произошло, но озвучивать до поры не стал.

Воздержался.

С того дня и началось. Тихо, незаметно, исподволь любовно и старательно возводимое ими здание, дворец даже, личного счастья, сначала вздрогнул, затем покосился, а потом и рухнул окончательно.

Началось с неожиданных и необъяснимых неприятностей на службе. В понедельник, после построения начальник штаба позвал его:

– Дурымаров, зайдите ко мне!

И это сразу насторожило его, потому что обычно НШ обращался к нему по имени – Анатоль.