Похищенная

Причины, по которой мне не стоило лакомиться любимым блюдом итальянского пролетариата, я не видел, а потому придал лицу скучающее выражение и с видом завсегдатая заведения поплелся в его сторону.

Под безобидной вывеской вполне ожидаемо скрывалась обычная пивная, в тесном и плохо освещенном помещении которой, по случаю вечера субботы накачивались дешевым пойлом местные работяги. Как источник информации вполне сгодится.

Я надеялся, что с выбором правильного собеседника мне поможет дар улавливать настроение окружающих.

Задержавшись на несколько минут возле стойки, где разливали напитки, я успел сделать два наиважнейших вывода: первый - пиво в заведение было сильно разбавленным и на вкус просто отвратительным; второй - вопреки сложившейся литературной традиции, местный бармен справок не дает даже за деньги, а уж делиться с первыми встречными свежими новостями бесплатно вовсе не горит желанием.

Через силу цедя залитую в кружку бурду, по какому-то недоразумению выдававшуюся здесь за пиво, я напряженно вслушивался в лившийся со всех сторон гул. Большинство из присутствующих были увлечены какими-то своими делами, некоторые скучали в компаниях или поодиночке, силясь найти хоть какое-то развлечение. Судя по направленным на мою персону агрессивным звукам, этим аттракционом для подвыпивших тружеников вполне могу стать я сам.

- Допивай пиво и проваливай, - посоветовал мне стоявший за стойкой толстяк в грязном фартуке, заметив отблески.

- Спокойно, папаша, - ответил я. - Никто не собирается устраивать дебошей. По крайней мере, пока. Лучше налей-ка мне еще кружечку своего божественного напитка.

Определившись, наконец, с наиболее расположенным к непринужденному общению субъектом, я подхватил вторую кружку и направился к предполагаемому информатору.

- Не против компании? - спросил я немолодого изможденного мужичка в засаленной синей спецовке, пристраивая свою ношу в центр неопрятного столика.

- Валяй! - с напускной ленцой согласился тот.

Впрочем, я и так знал, что к Падшим он меня не пошлет. Тоскливый протяжный вой от нежелания покидать сие гостеприимное заведение смешивался в его настроении с тихой злобой на окружающих, жгучим желанием продолжить возлияние и горечью от осознания собственной неплатежеспособности.