Тьма... и ее объятья

Ты слышал: я поставил Кристо вполне определенное условие. Выполнить его Кристо отказался. Так что…

- А без условий вы никак не можете? Просто взять и отпустить!

- С какой стати мне терять все?

- Вам не жаль ее?

Вопрос был дикий, и я ждал, что Лючио расхохочется. Но он оставался серьезным.

- Кого ты просишь о жалости? Кровожадное чудовище? Нет, мне не жаль Агни. Да и с чего бы?

- Но если она умрет во время превращения?

- Не она первая.

Как же до него достучаться? У него совсем нет сердца?

- Тогда хотя бы расскажите ей правду! Вам она поверит.

Лючио покачал головой и улыбнулся плотоядно.

- Это испортит весь сюрприз.

И вдруг меня осенило. Как же я раньше не подумал об этом! Эгоист проклятый! Сердце мое быстро забилось, я прошел по дорожке, вернулся обратно и снова остановился перед Лючио. Как же тяжело решиться!..

- Возьмите меня вместо нее! – выпалил я поскорее, пока не испугался по-настоящему и не передумал.

Казалось, Лючио удивился.

- Ты говоришь серьезно?

- Да.

- Хорошо подумал?

- Да, да!

- Тогда не будем терять времени!

Легким движением Лючио вскочил на ноги и взялся за конец моего шарфа.

- Позволишь?..

Если бы я и хотел помочь или, наоборот, помешать ему, то все равно не сумел бы. Руки не повиновались. Лючио ловко размотал шарф с моей шеи, осторожно отодвинул в сторону воротник пальто и чуть наклонился ко мне.

- Не бойся, - шепнул он, и я ощутил его дыхание на своей коже, около ключицы.

Боль не была похожа ни на что ранее испытанное мною. Я пошатнулся, и Лючио крепко обхватил меня за пояс, удерживая.

Мы стояли, обнявшись, как любовники, у могилы моего отца, и в глазах у меня медленно темнело. На секунду стало страшно, что Лючио увлечется, и я упаду на снег бездыханным и обескровленным, но страх быстро сменился безразличием. Пусть! Так даже будет лучше.

Но Лючио не увлекся. Подняв голову, он улыбнулся алым ртом и толкнул меня к парапету:

- Сядь! 

Ноги почти не держали меня, и я скорее упал, чем сел. Лючио опустился рядом на колени в снег.

Движения его, исполненные нечеловеческой грации, завораживали. Он оголил запястье левой руки, на котором уже краснели поджившие порезы (неужели он режет себе руки для всех, кого привязывает?), и черканул по нему чем-то маленьким и острым, зажатым в правой руке. Поднес кровоточащую руку к моему лицу.

- Пей!

До этого момента я, в глубине души, надеялся еще, что это только представление, фарс. Слишком все походило на мой самый жуткий кошмар.