Тьма... и ее объятья

Вот сейчас… сейчас… еще несколько секунд, и моего горла коснутся ее зубы. Что я тогда почувствую и что со мной будет после?.. Мне было уже совсем нестрашно, нечто вроде истомы охватило меня. Я пытался сопротивляться, но женщина была сильнее.

Она уже приблизилась ко мне вплотную. Когда она остановилась, ее грудь касалась моей. Женщина медленно вскинула руки и заключила меня в объятия. На какой-то миг я увидел вместо ее рук два крыла, черных, шелковых; они обхватили меня и сомкнулись вокруг как будто коконом. Ощущение такого небесного блаженства наполнило меня, что я невольно застонал.

Женщина приблизила свое лицо к моему; глаза ее превратились в светлые заводи, что не имели ни берегов, ни дна. Но ее губы, когда прижались к моим, были ужасающе холодны, и я содрогнулся, ощутив их прикосновение. К истоме добавилась слабость и головокружение: ощущения, хорошо мне знакомые. Слишком хорошо… в глазах снова начало темнеть. Еще немного, и я непременно потеряю сознание. Еще совсем недавно я мечтал об этом, но теперь не желал этого совершенно. Лишиться чувств в комнате, где сидят шесть вампиров! Бог знает, открыл бы я после глаза вновь когда-нибудь!

От меня, однако, ничего уже не зависело. Черные крылья запахивались вокруг меня все плотнее и плотнее. Я начал задыхаться… и в рассудок мой прямо через глаза хлынула густая тьма.

 

***

…И открытые глаза видели ту же тьму. Первым делом, начав соображать, я схватился за шею, проверяя, нет ли на ней ран от вампирских зубов. Шея была не повреждена, что доставило мне невыразимое облегчение.

Значит, что бы ни делала со мной женщина-вампир, кровь мою она не пила.

Что бы ни делала… А что она, в самом деле, со мной делала? Я помнил ее поцелуи, но вот что было дальше? Каким способом она намерена была объяснять мне?..

Я запретил себе думать о том, что женщина могла со мной сделать, и попытался сосредоточиться на чем-нибудь другом. Например, на том, что могли бы означать виденные мною крылья. Была ли это игра воспаленного воображения, или женщина действительно превращалась на моих глазах? …Или же, имело смысл прикинуть, сколько времени осталось до рассвета.

Я определил, что нахожусь в комнате, предназначенной быть моей тюремной камерой. Было темно, значит, ночь еще не завершилась (если только я не пробыл без сознания сутки). Но за окном, вроде бы, непроглядная темень сменялась теменью другой, сероватой, предрассветной.

…Окна моего узилища беспрепятственно пропускали дневной свет, и я легко мог следить за ходом времени.