Тьма... и ее объятья

Так я определил, что провел в заточении три дня и четыре ночи, и эти дни, без преувеличения, были самыми тяжелыми в моей жизни. Даже день похорон отца померк в моих воспоминаниях. Воспоминания мои, впрочем, путались, так же как и вообще все мысли. Возможно, это было следствием нервного перенапряжения и непреходящего страха и беспокойства, или же чар обитающих в доме вампиров. Так или иначе, я чуть было не сошел с ума. Никаких занятий для себя я изыскать не мог, кроме как пялиться в потолок или в окно, или же спать. За окном, так же как и в комнате, ничего интересного не происходило: несколько раз я видел на поляне людей, но все это, верно, были вампиры из клана Лючио.

Даже если нет, я никак не мог привлечь их внимание. Попытавшись постучать в окно (вернее, в решетку на нем) и покричав, я понял, что меня не слышат. Шум же, произведенный мною, имел иные последствия. Через минуту после того, как я отошел от окна, в комнате появился Лючио. Не меняясь в лице, он одной рукой сгреб меня за воротник и приложил спиной об стену так, что в голове у меня зазвенело. Продолжая удерживать меня за воротник, он приблизил свое лицо к моему и ровным голосом пообещал оторвать мне голову, если я повторю то, что устроил сегодня. И я сразу ему поверил.

Основным моим времяпровождением стали тягостные размышления, наполненные тревогой за Кристиана, Агни и Хозе… и страхом за себя. Известил ли уже Лючио Кристиана о моем пленении или же ждет, пока тот сам отыщет этот загородный дом?..

Горестными и долгими были эти дни, и бессонными – ночи.

Еду раз в день приносила одна и та же женщина, уже мне знакомая. Она по-прежнему завешивала лицо волосами, скрывая его от меня и от света, и я пришел к выводу, что она из младших вампиров, которым сложно терпеть дневной свет. Теперь с ней неизменно приходил еще и мужчина, который, впрочем, оставался за дверью. Лючио, видимо, решил перестраховаться после того случая, когда я пытался выскочить из комнаты и потерпел фиаско. С женщиной я пытался разговаривать, но она отмалчивалась и только еще ниже опускала голову.

Мне приходило в голову, что, возможно, это была та самая женщина, которую ударил Лючио, но выяснить это я никак не мог. Мне так и не удалось разглядеть ее лицо. Она никогда не смотрела на меня прямо, но довольно часто я чувствовал на себе ее пристальный взгляд. Я поворачивался к ней, но снова видел только темную волну волос.

Я съедал все, что мне приносили. Особенно сильного голода я не испытывал, но нужно было сохранить силы.