Мы однажды взлетим

Он назидательно ткнул ее пальцем в лоб:

- Вот. Где, собственно, трагедия, а? Сама говорила – и быть, и не быть человеком совершенно нормально, не в совке живем.

- В Союзе, - машинально поправила Николь, не любившая этого слова.

- Да пофиг. У меня половина друзей – оборотни, у тебя вообще стая кошаков развелась. Ну проживешь ты дольше – да я за тебя только рад буду. А когда помру, мне точно будет пофиг. Так где трагедия-то?

- В цене моих полетов, - наконец произнесла Николь. Дани подошел вплотную. Он уже не паясничал, голубые глаза смотрели серьезно.

- Понимаю. Вот не поверишь – понимаю. Сам бы не хотел такого выбора. Но вот правда, Ника, ты вот этим боялась меня напугать? Повторяю, мне через неделю тридцать лет. И я, так на минуточку, журналист. Я по бразильским трущобам шастал! С якудзой пил! Меня норвежские блэкари в тур с собой взяли и даже не сожрали по дороге, хотя вампирами там были все! Да, кстати, о вампирах – ничего, что мы сейчас сидим в доме старого упыря, который сожрал с десяток парижских салонных критиканов? Про его военные подвиги и вовсе не говорю, я чувствую, господам оккупантам до конца жизни кошмары снились.

И я, как видишь, еще не умер от потрясения!

Николь снова не нашлась с ответом. Да, она всегда считала, что ничуть не мешает брату взрослеть – но, кажется, сама не до конца осознавала, насколько Дани взрослый. Ведь действительно, все это в его жизни было, рассказы про тех блэк-металлистов она сама помнила и очень смеялась над историей, как Дани для промо-фото нарядили в викинга.

И ладно блэк-металлисты – действительно, в жизни Дани случались встречи, когда у собеседника руки были в крови по локоть, и не вынужденно или в силу внешних событий, а по вполне сознательному выбору. Нет, вот реально, с чего она взяла, что брат не должен знать о ней правду?

- Нет, вот реально, с чего ты взяла, что со мной случится непоправимая психотравма? – Дани озвучивал ее мысли. – Маме, наверное, и правда лучше не знать, она оборотней в моем классе и то с трудом переварила, ей вообще этот «выход из подполья» тяжело дался, да и вообще весь развал Союза, я так понимаю.

Но ты ж у нее и бываешь раз в год, а чему там провоцировать. Я же и позабочусь, если что, чтобы ни во что не встрять. Ника, ну правда, тайны я хранить умею. Мне, знаешь ли, рассказывали такие вещи, за выход которых на свет убивают очень изощренно и желательно напоказ, чтоб неповадно было. А я, как видишь, все еще тут.

- Дани, я балда, - ничего умнее Николь сформулировать не смогла.