Мы однажды взлетим

- Жаль, жаль, - Маткевич продолжал улыбаться, но его взгляд стал цепким и ледяным. – Я предпочел бы договориться с вами по-хорошему.

- Вы мне угрожаете? – Николь вложила в свой вопрос столько льда, что хватило бы на пару айсбергов.

- Зачем так резко, мадемуазель? Если угодно, я всего лишь предупреждаю. Я полагаю, безопасность вашего брата для вас не пустой звук…

Что еще Маткевич хотел сказать – Николь уже не узнала. Даже гибель Амира не привела ее в такую ярость. Крылья рванулись наружу, и сдерживать их она уже не собиралась.

Маткевич сделал было знак своим телохранителям, те шагнули ближе – что ж, только этого Николь и ждала. Две жизни – это даже лучше, чем одна, а жалеть подручных Маткевича она не собиралась. Стоило им коснуться ее – и в переулке вспыхнуло золотое пламя.

Маткевич был очень старым и невероятно сильным вампиром. Только поэтому он был еще жив, когда золотая драконица взлетела в эфир, сжимая его в когтях. Все чары развеялись, от элегантного костюма и вкрадчивой улыбки остались лишь обугленные лохмотья, но он еще жил.

Николь чувствовала, как он пытается хоть как-то восстановиться, но против золотого дракона в родной стихии бессильны даже легендарные вампиры древности. Струя огня – и от того, кто называл себя Станиславом Маткевичем, не осталось даже пепла.

«Великолепно, моя маленькая Николетта, - прозвучал глубокий голос. – Ты начинаешь становиться настоящим драконом».

«Если б я еще этого хотела…».

«Всему свое время, Николетта, всему свое время. Но у тебя прекрасно получается».

Гвенаэль вновь свился вокруг нее кольцом, и Николь выплеснула ему все, для чего не находила слов – нелепую безвременную гибель Амира, намеки Маткевича и свою ярость. Даже здесь, в эфире, где оставался только восторг полета, ее до сих пор передергивало от гнева и от отвращения перед тем, что скрывалось за аристократичным обликом. Но в то же время ее наполняло смутное торжество. Она не хотела это признавать, но Гвенаэль был прав. Сейчас она была на своем месте и сделала то, что должна. Дракон не просто летает в небесах – дракон сжигает.

Она может до конца человеческой жизни держать себя в руках и не превращаться, но этот момент торжества будет с ней всегда.

«Я знаю, что времена изменились, маленькая Николетта. Не нужно ломать себя. Всему свое время».

Ало-золотое кольцо разомкнулось, и Гвенаэль снова исчез в эфире. А Николь сложила крылья и вновь оказалась в переулке, где уже занимался рассвет и ровным счетом ничего не напоминало о встрече с Маткевичем.