Мы однажды взлетим

А что до Флинта… ты в курсе, что это он меня нашел? У них стажировка была!

- Надо же! – повод был не самый веселый, но Николь рассмеялась. – Я как раз недавно в местных новостях наткнулась, еще подумала – а ну пересечетесь! Хотя, конечно, хотелось бы, чтобы не в таком контексте.

- Ой, точно. Флинт теперь тоже в гости зовет, ну, не впервой три-четыре сюжета одновременно делать. Пойду, кстати, как раз с народом спишусь.

Он снова ушел, а Николь осталась над пустой чашкой. «Прямо потрогать хочется». Она и сама чувствовала – материальнее, чем сейчас, ее крылья были только в полете.

И снова вспомнился тот момент торжества. Высший взлет во всех смыслах. Она ведь всегда поднималась постепенно, а тогда практически моментально очутилась в том золотом сиянии, где царил Гвенаэль. «О, как я летал!». Ну да, его не слишком беспокоили моральные принципы – он сжигал всех, кто встал на пути или просто некстати на нем попался. И Николь понимала, что могла бы так же. Но нельзя. На Гвенаэля, с его огромной силой, все равно нашлась управа. Да, в эфире он вечно живет драконом, но в человеческом облике ему все же пришлось умереть, и не самой легкой смертью. И просто… нельзя. Со времен Гвенаэля произошло много всего, и история уже знала многих, решивших, что им все позволено. Но желание снова расправить крылья становилось все сильнее.

Вскоре жизнь пошла обычным чередом – Дани носился по встречам и планировал поездку в Китай, а оттуда на Урал, в промежутках писал репортаж о своих приключениях в Германии и обдумывал, куда могут пригодиться фотографии из Прованса – по счастью, он успел слить их в облако до того, как уехал в горы.

Только один раз он подошел к Николь с тем же непривычно задумчивым видом и сказал:

- Слушай, а мама ведь на мои глаза точно обратит внимание, и что говорить? Она ведь и про тебя не знает…

Николь задумалась, подбирая ответ. Да, если Дани вполне убедительно доказал ей, что скрываться от него было совершенно бесполезно, матери по-прежнему незачем это знать. Ладно, она не видит тени, иначе давно бы что-то заподозрила, но цвет глаз никуда не денешь.

- С другой стороны, - продолжал Дани, - тебя-то она с рождения видела. Ты ведь родилась такой?

Николь кивнула.

- Скажу, что это… перецвел. Бывает же, что уже у взрослых цвет глаз меняется. Вон, в походе такой Клаус был, я давно его знаю, так у него всю жизнь глаза зеленые, а теперь в карий линять стали. И ему тридцать, как и мне.

- Ну и что спрашивал, сам все и сформулировал, - улыбнулась Николь.