Мы однажды взлетим

Два взмаха ножом, короткое рукопожатие, алая капля упала в стакан виски – неважно, чей. А Вася уже говорил совершенно спокойно и четко, словно и не пил:

- Ты говорила «если кто сам попросит». Так вот, если я буду вот так же подыхать – я тебя позову. Для тебя – не жалко. Лишь бы не так, как Димка. Возьмешь меня тогда? Обещаешь?

И Николь могла ответить только одно:

- Обещаю.

С тех пор прошло уже три года. Они больше никогда не возвращались к этой теме, хотя еще не раз сидели на кухне Николь за бутылкой виски.

Васе нужно было выговориться, а Николь умела слушать. Он вспоминал службу, ребят, которых уже не было в живых, все того же Димку и его нелепую гибель – ведь ему, как и самому Васе, было от силы двадцать пять… Обращаясь к Николь, он порой сбивался на мужской род – «Колька» обязывал. Смущался, оправдывался: «Понимаешь, ты реально братан мне, вот как Амир». Николь улыбалась, и с каждым разом в этом было все меньше иронии. Сестрой она была с десяти лет, почему бы не побыть «братаном», тем более что образцом женственности она сроду не была – с детства носила короткие волосы, предпочитала ходить в штанах и дралась наравне с мальчишками. Об этом она рассказала Васе и привела его в восторг, он даже от души хлопнул ее по плечу. Было чувствительно. Зато извиняться за ошибки в роде он окончательно перестал, но и делать их стал реже. Словно уяснил для себя, что старший его «братан» - женщина, и это совершенно нормально. А уж Николь и подавно было нормально – так повелось, что, помимо Дани, в ее окружении все время был кто-то младше, кому она в очередной раз становилась вроде старшей сестры. Так что Вася стал в их доме частым гостем и получил прозвище «наш кошак».

Но ничуть не меньше Николь говорила и сама. Как оказалось, ей очень нужно было рассказать о Кристине и о других – не так, как Арни, а на своем родном языке и не выбирая выражений, так, как не рассказывала даже родному брату. И этот парень с простой сибирской физиономией, так внезапно предложивший побратимство, оказался лучшим собеседником.

Оборотням в принципе проще понять друг друга, и внезапно они, такие непохожие характерами и привычками, действительно нашли контакт. Васе не давали покоя жизни, которые он не смог сохранить, даже если в этом не было не то что его вины, а даже возможности вмешательства. Именно от этих воспоминаний он сбегал в звериный облик или в выпивку. А Николь рассказывала ему о жизнях, которые ей вольно или невольно довелось отнять.