Мы однажды взлетим

Действительно, в своей стихии себя чувствовал только Леха – замерзнуть, выбивая такие ритмы, ему точно не грозило. Остальные, конечно, держались, но цветом лица мало отличались от вокалиста. А над их головами, как и рассказывал Толян, кружила сова, исправно нагоняя мрачности в и без того стылую атмосферу. «Есть упоение в бою, и бездны мрачной на краю…» - произнес за кадром голос Арни, и под строки Пушкина возник огромный зал, озаренный бесчисленными свечами – окраинный ДК было не узнать. Первые ряды зашумели, узнавая себя и друг друга.

Очаровательная белокурая Элизабет с черной розой в волосах, мрачный Князь Тьмы, неловко переминающийся в углу Люпус – что характерно, действительно волк, причем черный, а в человеческом облике – смуглый брюнет вроде Амира. И все поголовно в черной одежде, только два ярких пятна – Арни и Николь. И снова группа среди развалин, и снова бал, и снова Арни поет о том, что порой лучшее, что можно сделать, если рушится весь мир – продолжать кружиться в танце. «Толяна и оператора удавлю!» - с напускным возмущением воскликнула Николь – оказалось, ее шуточный танец с Элизабет тоже попал в клип. Ну и ладно, может, чуть меньше будут ее сватать за Арни… хотя следующая сцена не оставила шансов. Тот самый последний танец, где она вела. Восхищенные вздохи из партера были слышны за ее столиком даже сквозь музыку. Что скрывать, Николь сама понравилась себе на экране. И за ее спиной, как и в клипе, едва заметно золотились крылья.

Тревожный перебор гитары. Золотое крыло – на экране оно даже материальнее, чем за плечами настоящей Николь в зале – едва заметно касается в танце плеча Арни.

Алый шелк мгновенно занимается пламенем. В первых рядах раздались потрясенные восклицания – конечно, это видели даже не все участники бала… В Арни определенно пропал киноактер – Николь помнила, как даже Толян с трудом смог остаться на месте, когда вокалист с искаженным болью лицом рухнул на колени. Впрочем, впереди у него вечность, может, и в этом качестве реализуется.

«Последний танец с огнем, последний танец в огне…».

Николь сама писала эти строки, но ее пробрала дрожь от голоса Арни. Он такой, он может. И вот все те же танцующие пары становятся лишь черными силуэтами, которые поглощает пламя. Никакого натурализма, никаких деталей – но от этого, пожалуй, еще более жутко. Как и от кружащегося над пожаром такого же черного силуэта совы. «Я сама себя боюсь!» - пробормотала Юля, и Николь очень ее понимала.

«Последний – танец – в огне!».