Мы однажды взлетим

Ей доступна любая высота, для дракона нет преград – но сейчас с ней Кристина, она просто человек. Ее надо поберечь… Но внезапно Николь понимает: беречь уже некого.

Глава 4

Николь долго молча смотрела в темно-карие глаза Арни. Он знал эту историю – всю, до конца. Вплоть до того утра, когда рыдающую Николь едва оттащили от тела подруги. «Она просто перестала дышать… просто перестала дышать…» - повторяла рыжая девушка со странно золотыми глазами. Ее оставили в покое – кто угодно будет в шоке! Сидели две студентки, немного пьянствовали и веселились, и внезапно одна из них выдала остановку сердца.

Никаких следов насилия, никакого фона в эфире. Что произошло на самом деле – объяснила бы только сама Николь, но в тот день она говорить не могла, а после никто не спрашивал. Но теперь она знала: взлетая, дракон забирает чужую жизнь.

- Вампиры, говорят, с годами становятся равнодушными, - невесело усмехнулась она, снова переходя на французский. – Им уже неважно, что они могут убить…

- Таких мы ликвидируем сами, - быстро и жестко ответил Жан-Лу.

– Иначе нам не будет жизни среди людей.

- Понимаю, - усмешка Николь стала совсем кривой. – А вот я могла бы летать без последствий. Ни в реальности, ни в эфире следов нет, вычислить мое вмешательство невозможно. Нет, надо же мне было уродиться с моральными принципами!

- Я очень рад… что ты именно такая, - Жан-Лу накрыл ее руку своей. Холодное прикосновение чуть рассеяло туман в голове от выпитого виски. Николь улыбнулась:

- А я рада, что есть ты и твоя музыка.

Иначе, наверное, меня бы уже не было.

Именно после случайной гибели Кристины Николь впервые услышала Арни – и эти песни вытащили ее обратно к жизни. Чарующий тенор пел по-французски о неизбежных потерях на пути к себе, о новой жизни, о надежде… может быть, на чей-то вкус ничего особенного в этом не было, но Николь казалось, что Арни знает о ней все, обращается лично к ней и именно ей говорит, что жизнь все равно продолжается. Ей было двадцать лет, она мечтала путешествовать, изучать средневековую литературу и делать украшения – и постепенно эти мечты вернулись.

Хотя, конечно, забыть первый настоящий полет было невозможно. За переводами, книгами и первыми ювелирными опытами воспоминания ослабевали, но, пожалуй, никогда не уходили полностью. Любой оборотень живет по-настоящему только в истинном облике. Впрочем, Николь все же изредка удавалось взлететь – но об этом она не была готова рассказывать даже Арни. Да и ночь почти на исходе.