Немезида белая

Поэтому, прокашлявшись, Михаил Максимович уверенно кивает и отвечает:

— Готов.

Август

Стоит погожий, очень яркий денек в конце теплого лета. Белый Человек тонким силуэтом высится над небольшим могильным пригорком с крестом. Он сосредоточен и серьезен. Размышляет о том, что менее чем за год свежие могилы продвинулись на три ряда вперед. Для сравнительно небольшого Серпейска это — много.

Он смотрит на засохшую землю с таким усердием, как будто его взгляд способен поднять покойного из темницы смерти. Нет, не способен.

Сегодня мужчина одет в белый костюм с приталенным пиджаком. Теплый ветер тормошит очень светлые волосы и галстук. Руки — в карманах брюк. Он тщательно обдумывает то, что собирается сказать, отсекая одну мысль за другой.

Прекратив попытки заговорить красиво, телепат поднимает голову, смотрит по сторонам, берет передышку при выполнении непосильной задачи. Справа, на дороге возле черного «мицубиси», стоит его верная спутница Ирина. В серой футболке, черных очках-каплях и со скрещенными на груди руками она походит на американского наемника из «Блэквотерс», про которых Белый Человек видел несколько репортажей.

Быстрая, тренированная и неимоверно крутая. А также бесконечно преданная. Еще одна чуждая нормальному обществу душа, как и он сам. Телепат подобрал выгнанную из спецназа атлетку, как его самого однажды приютил друг, ныне покойный. Теперь она повсюду следует за Белым Человеком.

Воспоминания о погибшем друге бьют телепата в самое сердце. Он поджимает губы, отворачивается, смотрит в другую сторону.

Огромное поле Главного городского кладбища Серпейска простирается по левую руку. Сегодня его высокая трава раздираема ветрами четырех сторон света, но однажды, очень скоро, на ее месте взрастут кресты и надгробья.

— Хорошо у тебя здесь, — молвит Белый Человек. — Много ветра.

Он смотрит назад, на свечки многоэтажек вдоль границы Серпейска. За городом телепат ощущает себя значительно легче, ему даже проще дышать. Может, пора уже куда-нибудь уехать… Или всё дело в ветре?

Белый Человек поворачивается к могиле, вновь ощущая тяжесть момента.

Табличка на деревянном кресте гласит, что здесь покоится «Н. Сор».

— Ты прости, что давно не был. Дела навалились. То одно, то другое. Пришлось поработать. Над нашим планом.

Он наклоняется, поправляет воткнутые в могилу искусственные цветы. Пучок старых, померкших от времени, валяется возле его запорошенных землей белых туфель.

— Продал я «Марту».