Немезида белая

Он нуждался в работе, и неловкий отказ Круглова только что подвел черту под нескладной жизнью моего товарища. Мне стало искренне жаль Васькова. Неустроенный, без работы, без семьи, он стоял, понуро опустив голову. Лео больше не знал, что делать дальше, он уткнулся в тупик. Он сдался.

— Михаил Максимович, — я сделал шаг вперед, — уверен, есть и другие варианты.

Закончить реплику мне не позволил визг автомобильных покрышек и скрежет тормозов. Мы все обернулись на противный звук и увидели, как мимо поднятых шлагбаумов в разгрузочную зону влетела темно-зеленая «девятка» с тонированными стеклами.

Пища́, как батальон летучих мышей, автомобиль с выключенными фарами затормозил возле большого распределительного щита. Из машины выскочили двое парней: один высокий, нескладный, второй — напружиненный коренастый крепыш. Оба были одеты в спортивные костюмы и черные маски.

Поскольку смотровая площадка относительно разгрузочной зоны располагалась на уровне третьего этажа, да еще вне досягаемости света фонарей, молодчики нас не заметили.

Я сразу заприметил в руках коротышки стеклянную бутылку с торчавшим из горлышка язычком белой ткани. Длинный вытащил из салона пожарный топор с диэлектрической рукояткой, и он же первым приступил к делу. От души размахнувшись, стропилина саданул оружием по щитку.

ШАРАХ! — на ровной поверхности крышки образовалась внушительная вмятина.

БАМ! — длинный вдарил повторно, проделав в щитке небольшую дыру.

— Эй! — громко и неожиданно для всех крикнул Лео.

Парни струхнули. Они резко обернулись, но нас по-прежнему не различали в полумраке смотровой.

— Какого хрена вы творите?! — добавив голосу звучности, пытался вступить с ними в диалог Лёнька.

Коротышка, стоявший ближе к нам, вопросительно обернулся к напарнику.

— Чё пялишься?! — шикнул тот. — Жги их, нах!

Крепыш заелозил по карманам спорткостюма, что-то выискивая, беспомощно развел руками.

— Ты что, жигу не взял, дебил?!

— Она у тебя, баклан, — огрызнулся парень с бутылкой.

— Может, пора звать охрану?! — вышел из ступора Круглов.

— Михал Максимыч, спокуха! — осадил его вновь воспрянувший духом Лео.