Немезида белая

Моя вера в людей вновь не оправдалась: башковитый хорек предпочел отсидеться в кабинете. Чувствуя себя немного помятым, я наконец покинул здание комплекса.

На улице разгорался прекрасный солнечный день. Я сел в «вольво» и покатил домой.

Синоби дожидался меня с опустевшими мисками и полным лотком. Смотрел так — вот-вот по-человечьи спросит, где это я шлялся. Но кот молчал. Кажется, он привык, что хозяин появляется дома всего раз в сутки. Я разулся, скинул плащ и, сев на пол, принялся тискать Сина. Кошара был рад.

Затем я привел в порядок все его емкости, включил электрический чайник, умылся холодной водой, сгоняя накатывавшую после экстремальной ночки сонливость.

Хорошо бы, конечно, и душ принять, но меня крайне тревожила судьба Лео Васькова. Друга должны были доставить в городскую больницу, туда уже наверняка приехала и его жена Виктория. Совесть требовала встретиться с женщиной лично и всё ей объяснить.

Мой холодильник никогда не был до отвала забит продуктами. Ел я понемногу и преимущественно где-нибудь в городе, дома разве что перекусывая фруктами.

Тем не менее на одной из полок обнаружилась коробка с парой кусков пиццы трехдневной давности. Я разогрел их в микроволновке, без особого энтузиазма съел, прихлебывая из чашки растворимый кофе.

Почувствовал себя немного бодрее. Совсем чуть-чуть. Потрепав на прощанье кота, я подобрал с пола плащ и отправился в больницу к Лео.

В регистратуре мне сообщили, где отыскать Лёню Васькова. Поднявшись в отделение интенсивной терапии, я практически сразу обнаружил Викторию Васькову.

В джинсах и безразмерной ветровке, супруга Лео тихо рыдала, скрючившись на стульях в коридоре.

Я остановился, прикидывая, как лучше поступить. Сильные эмоции зачастую сбивают меня с толку. Я не отношусь к числу тех людей, которые легко подбирают утешительные слова в минуты отчаяния и горя. Клише вроде «всё будет хорошо» и «время лечит» всегда казались мне глупыми. Хотя, возможно, всё зависит от того, кто именно и как их произносит.

Помявшись в проходе, я таки подошел к Виктории, тихонько опустился на стул рядом с ней.

Девушка приподняла голову, в заплаканных черных глазах мелькнуло узнавание.

— Как он? — спросил я.

Для ответа Виктории потребовалось совершить усилие.

— Открытая черепно-мозговая… Состояние критическое…

— Понятно.

— Они не знают, когда Лёня придет в сознание. И придет ли вообще…

Васькова снова всхлипнула и уткнула лицо в ладони. Я молча сидел рядом. Мимо ходили люди: врачи, пациенты, навещающие. Пахло медициной.