Славные Времена

Но Великая тоже к нашей семье хорошо относится, все-таки соседи, давние друзья и союзники. И потом - причина хорошая - поэзия, искусство, восторженный молодой человек, восхищающийся эльфами, знающий эльфийские диалекты.

- Да, романтично, - с одобрением сказала Сона. - Отлично придумано, - деловито добавила она, и я сразу подумал, что ей, похоже, пришлось со своими родными научиться умело врать. - Но, значит, вы и язык их знаете? Послушайте, вы и Гирон - единственные кадеты... корнеты... Слушайте, а почему вы не кадеты, как все остальные?

- Пятьдесят лет назад дед нашего короля учился у нас, и когда ему надоело, что его гоняют как кадета, он запомнил это, и после коронации издал удивительный указ: последний год учебы в столичных военных училищах кадеты числятся корнетами, чтобы чувствовать разницу между учеником и офицером, - пояснил я.

- Лично я рад этому - ведь уже почти офицер!

- Ага, - сказала Сона. - Так вот, вы оба только корнеты, из тех, кого я знаю, кто имеет отношение к литературе и искусству.

ОстальныеЮ скажу прямо, попросту дубины.

- Это звучит слишком снобистски, - поморщился я. - Просто мы с Гироном будем в армии временно, до конца войны, и когда отвоюем, то займемся своими делами, а остальные будут делать карьеру в строю. Ведь у нас разные цели.

Таким-то образом мы и разговаривали допоздна - и очень мило провели время. Наконец, поздно ночью Гирон и Алора стукнули нам в дверь. Я поцеловал Соне руку и выскочил в коридор.

'Сейчас Галлер будет обходить корпус' - шепнула Алора, 'Скорей в сад'. Мы вернулись в комнату Алоры и привычно вылезли в окно - сначала Гирон, затем я (осторожно похлопав при этом Алору пониже спины, безо всякого протеста с её стороны). Гирон нежно поцеловал Алору в окне, ну прямо как на известной картине 'Свидание на рассвете', и она закрыла окно и заперлась изнутри на ночь.

Мы бодро двинулись в направлении конюшни, но далеко не ушли.

'Стой, кто идет!' - раздалось из чудесно пахнувших кустов жимолости, и на нас вывалился патруль гвардейцев, засевший там, как потом выяснилось, по просьбе статс-дамы. Да, хоть и говорят, что страшна месть женщины отвергнутой, но месть соблазненной - еще страшнее!

Мы сгоряча схватились за сабли, но их у нас уже отобрали при въезде в Дворцовый Квартал.

- Ты был прав, с Галлер я перестарался, - юмористически сказал я Гирону, поднимая руки.