Славные Времена

Я не боюсь этого и не дрогну, как не дрогнул в схватке с пещерным львом или в стычке с браконьерами, но что почувствуют мать и отец, узнав, что я погиб смертью храбрых? Я, их любимый и любящий сын, их надежда? Да, они не покажут вида, будут держаться с достоинством, но души их будут рыдать...

Я вздохнул и сказал себе, что мы мало думаем о смерти и ее последствиях. Обойдется - вот девиз дворянина, рискующего жизнью. Думай, как убить врага побыстрее и поудобнее, и не трясись от страха, или тогда почти наверняка убьют тебя - вот наша проверенная столетиями великая философия.

Мы, люди, ведем себя одновременно как скороживущие насекомые и как бессмертные создания - не думаем о смерти, и все. А что скажет сильно привязанная ко мне Ветка (хотя наше общение в графстве состояло в основном из горячих споров и занятий любовью, мне почему-то казалось, что циничная эльфийка, презиравшая людей, как и полагается эльфам, дорожит моей дружбой), узнав, что меня ухлопали на человеческой войне? Она и так иногда эгоистически проговаривалась с кислым видом, что через какие-то сто лет наша сладкая дружба, наши умные разговоры и нежные отношения кончатся, поскольку я, как и все прочие люди, умру от старости, в отличие от нее, эльфессы. Она-то не человек, ей жить тысячу лет, и она по другому смотрит на вопросы жизни и смерти.

А моя школьная подруга Альта - даже страшно подумать, что эта простая и молчаливая девушка может сделать, узнав что ее друг, и значит, ее собственность (по традициям драконов) - убит имперцами.

Впрочем, на все угрозы моей жизни и здоровью она обычно отвечает новыми амулетами своего изготовления, чудовищной силы и огромной стоимости. Сейчас, например, у меня на шее висит ее драконий амулет стоимостью, наверное, не менее чем в пятьдесят тысяч золотых, подаренный при отьезде из дома. Тем более что на рынке магических изделий драконьих амулетов нет уже лет триста, наверное. Причем за этот амулет могли бы дать и побольше - мы с Гироном один раз под большим секретом проверили Альтин подарок на стрельбище и выяснили, что скромное кустарное изделие моей школьной подруги запросто отражает пули, стрелы, копья, даже пушечное ядро или полный заряд картечи, причем так здорово, что я даже легкого удара не чувствую.

Интересно, приедет ли она на мой день рождения? Несмотря на множество любовных приключений в столице, я великолепно помнил вкус ее обжигающе горячих губ.

Тут мысли мои приняли не такое грустное направление.