Час-корень

Проводив гимназисток взглядом, Роберт поднялся, но сразу же снова сел. Переждав головокружение, понял — с обратным прыжком придётся повременить, сил уже не осталось. Надо отдохнуть, побыть в сказке ещё какое-то время.

Но и сидеть на лавочке до заката — тоже не вариант. Рабочий день продолжается, нужно вести уроки — если не в школе, то хотя бы в гимназии. Он же, в конце концов, не прогульщик-двоечник, да и лишние разбирательства ни к чему…

На этот раз он встал осторожно, медленно. Дошёл до стоянки и взял такси.

В кондиционированной машине было прохладно, даже вылезать не хотелось. Но уже через пару минут шофёр отрапортовал:

— Прибыли.

Роберт достал бумажник — солидный, кожаный, с монограммой. Купюры выглядели внушительнее, чем постсоветские, хотя по количеству нулей уступали. Он выбрал бледно-синюю пятирублёвку с витиеватым орнаментом, но таксист сказал:

— Помельче бы, сударь.

— А, ну да, точно. Подзабыл уже цены в сказках…

Войдя в мужскую гимназию, Роберт посмотрел на часы. Отлучка заняла в общей сложности чуть менее сорока минут, урок ещё не закончился.

На третьем этаже из аудитории, где без присмотра остались ученики, доносился весёлый шум. Математичка Людмила Константиновна, выглянув из соседнего кабинета, сказала строго:

— Роберт Александрович, так нельзя. Я вынуждена была отвлекаться каждые пять минут, призывая ваших подопечных к порядку. А у меня ведь своих дел невпроворот.

— Спасибо за подстраховку.

Он вошёл в класс. Детишки смолкли испуганно. Следовало прочесть им нотацию, но Роберт сейчас был самим собой, а не двойником из сказки, и опасался допустить стилистическую оплошность.

Поэтому ограничился многозначительно-мрачным взглядом. Этого, впрочем, вполне хватило, и до звонка продержалась звенящая тишина.

На перемене он полистал учебники. Ощущение было очень своеобразное. С одной стороны, он вроде бы знал, о чём там написано, с другой же — смотрел взглядом чужестранца, пришельца. Или актёра, которому вручили сценарий альтернативно-исторической постановки.

Трудно было убедить себя в том, что император на портретах — не ряженый, а взаправдашний. И что великокняжеские балы сосуществуют с атомными электростанциями.

Но он всё-таки дотянул до конца рабочего дня — и даже, кажется, ни разу не прокололся по-крупному. Отпустил учеников по домам, сдал ключ и пошёл обедать. Сидел в ресторанчике на веранде, ел жареную баранину и думал о том, что уходить из сказки не хочется, но придётся.