Час-корень

— В стране — может быть, а в классе — оплот гнилого самодержавия. Вот возьму и задержу вас на перемене, как истинный душитель свобод. Компенсирую те минуты, что вы у меня сейчас отнимаете.

Борец за права трудящихся сдаваться явно не собирался, но тут очень кстати вмешалась Таня. Она переглянулась с подружкой и сказала:

— Пошли, Катюха. Роберт Александрович, а если мы перед вами сядем, вы нас обижать не будете?

— Первые полчаса постараюсь сдерживаться.

Раздались смешки, атмосфера несколько разрядилась.

Стулья с шумом отодвигались, народ менял дислокацию. Когда с этим было покончено, Роберт, открыв журнал, провёл перекличку, после чего сказал:

— Фамилии ваши надеюсь скоро запомнить, имена тоже. Если буду вначале путаться, заранее прошу извинить.

— Ничё, — поощрительно кивнул здоровяк.

— А ты у нас Никита, правильно?

— Ну.

— Тебя-то вряд ли с кем-нибудь перепутаю. Ну и вообще, постепенно буду входить в курс дела, раз уж я теперь у вас классный. Удачно, кстати, что именно с вами у нас сегодня урок…

Катя, подруга Тани, подняла руку:

— Можно спросить?

Она была темноглазая, темноволосая и дородная.

Смотрела прямо и чуть насмешливо. Эдакая казачка, бой-баба, которая и «коня на скаку», и дальше по списку. У Роберта возникло предчувствие, что общение с ней не будет гладким и ровным.

— Спрашивай, — сказал он.

— Вы к нам надолго? В город, я имею в виду.

— Как получится. Если сработаемся, останусь.

— К нам редко новые приезжают.

— Я уже понял. Но давайте всё-таки ближе к делу.

По расписанию у нас с вами сейчас история, и надо, наверно, сделать небольшое вступление. Чтобы вы поняли, как мы будем учиться и чего я от вас хочу.

Он взял со стола учебник с памятником Гагарину на обложке. Показал всему классу:

— Понятно, что есть программа. Учебник, одобренный министерством. Даты и факты, которые надо вызубрить. В каком году, например, в России свергли царя, и когда человек впервые полетел в космос. Но я бы хотел, чтобы вы не только зубрили, но и думали тоже.

Если заглянуть в прошлое, включив голову, то и настоящее понять легче. Иначе любой дурак может навешать вам лапшу на уши. Вы же не хотите, чтобы так получилось? Вот поэтому я и говорю, что история — это, в каком-то смысле, самый главный школьный предмет.

Кто-то из девиц фыркнул.

— Да, — сказал Роберт, — понимаю вашу иронию. Любой учитель считает, что его предмет — главнее всего. Но история — это то, что реально происходило.