Час-корень

Если бы сторонники Ельцина проявили больше решимости, всё могло бы пойти совсем по-другому. Танки Таманской дивизии, как известно, выдвинулись на Калининский мост. Они готовы были стрелять, но приказ так и не был отдан…»

Камера показала многоэтажное здание с разных ракурсов. Толпы вооружённых людей на прилегающих улицах, бронетехника, рёв толпы. Но фасад парламента белеет по-прежнему, никаких следов пожара и копоти. И депутатов не выводят на улицу…

Диктор говорил: «Верховный Совет продолжил работу. Вскоре его защитники сумели взять под контроль останкинский телецентр.

Борис Ельцин был отстранён, и новым президентом стал Александр Руцкой…»

Опять архивные кадры — инаугурация в Кремлёвском дворце, Руцкой принимает присягу, положив ладонь на текст конституции. Аплодисменты, гимн…

Не постановка и не монтаж.

Роберт чувствовал это интуитивно.

Он словно заглянул в другую реальность. Приоткрыл запретную дверь и увидел то, чего никогда не существовало. Это было дико и жутко, сознание пыталось протестовать, но он буквально прирос к экрану.

Боялся даже пошевелиться.

Сеанс, однако, оказался совсем коротким.

Изображение дёрнулось, расплылось. Голос диктора утонул в надсадном хрипе помех — а сквозь хрип этот, в свою очередь, прорвался знакомый вой.

Вьюга-история заметала следы.

Роберт, судорожно вздохнув, откинулся на спинку дивана. Сцапал бутылку, хлебнул ещё минералки. Стало легче. Спустя минуту он мог уже нормально соображать.

Спросил себя — а может, всё-таки бред?

Мысль была соблазнительная, но он отбросил её.

С чего бы вдруг ему бредить? Наркотики не глотал, а пил только воду.

Значит, следует рассуждать логически.

Ведь даже фантастика без логики не работает.

Во-первых, надо всё время помнить, что Усть-Кумск — в аномальной зоне. Это не выдумка, а объективный факт, уже неоднократно проверенный на собственном опыте. Так почему бы не допустить, что аномалия принимает и вот такие формы?

Во-вторых, передача, которую он сейчас поймал по ТВ, была привязана к совершенно конкретной теме.

К той, которую он затрагивал на уроке. Конфронтация в октябре девяносто третьего и её последствия. Более того — в школе он сам сказал, что есть две основные версии тех событий. Два взгляда в прошлое, которые противоречат друг другу…

Ладно, и какой вывод?

Телевизор уловил его мысли и превратил в картинку?

Гипотеза, мягко говоря, смелая.

Если её принять, хотя бы чисто ради прикола, то надо сделать и следующий логический шаг.