Час-корень

Среди критериев, например, попадается такая хитрая штука, как опыт участия в спортивных соревнованиях…

Ведущий тем временем распечатал второй конверт:

— А в следующий тур у нас проходят… Ага, соискатели с высшим гуманитарным образованием за исключением юридического…

Браслет у бородача покраснел. Тот констатировал:

— Да, засада… Ладно, земляк, удачи.

Теперь аудитория поредела по-настоящему, радикально. Осталось, пожалуй, меньше дюжины претендентов — они, вертя головами, разглядывали друг друга. Роберт заметил кое-кого из школьных коллег.

Ведущий спросил с усмешкой:

— Что, господа филологи-культурологи, напряглись?

— Сам ты филолух, — сказал качок со второго ряда. — Дальше кто там у нас?

— Дальше у нас… Момент… Остаются те, кто работает по специальности, полученной в вузе.

Четыре-пять человек, понурившись, пошли к выходу. Ведущий дождался, когда за ними закроют двери, и произнёс:

— Ну что ж, а вот теперь — шутки в сторону. Начинается решающий тур, по сути — финал. А финалисты, даже если победа им не достанется, заслуживают особого поощрения.

Поэтому я уступаю место нашей очаровательной гостье…

Роберт нервно сглотнул, подался вперёд. Краем глаза увидел, как несколько человек привстали от нетерпения. Охранники перед сценой набычились. Освещение изменилось, стало интимно-мягким. Заиграла музыка — тихая и простая, но проникающая в самое сердце, зовущая за собой.

К микрофону вышла Дарительница.

Сказать, что она красива, было нельзя — просто потому, что этот эпитет применительно к ней прозвучал бы жалко и блёкло.

Он и близко не передал бы то впечатление, которое произвела Дарительница на Роберта. Казалось, в круге света на сцене воплотилась стройная безупречность, сладкая грация, пьянящая элегантность. Трудно было поверить, что она состоит из плоти и крови, а не соткалась прямо из воздуха.

Роберт смотрел, не в силах отвести взгляд, и в голове у него не осталось ни одной мысли. Сердце колотились в груди гулко и заполошно. В эту минуту он совершенно забыл про остальных соискателей, про финал и про пыльный город за стенами.

Он видел только её.

Дарительница знала, какая будет реакция, поэтому не спешила. Просто стояла, давая время полюбоваться, и улыбалась немного грустно. Потом наконец, заметив, что зрители приходят в себя, сказала:

— Я счастлива вас приветствовать. И чрезвычайно польщена тем, что вы собрались здесь ради меня. Будь моя воля, я поговорила бы с каждым. Выслушала бы ваши истории, познакомилась бы с вами поближе. Но закон есть закон.