Час-корень

— Общенациональный этап окончен, — объявила мать-лидер. — Дальнейший отсев будет происходить непосредственно в регионах. А я на этом прощаюсь с вами. Пусть повезёт достойнейшим.

Экран на стене погас. «Красные», недовольно бурча, покидали здание. В фойе осталось человек сто. Длинноволосый небритый тип в рубахе навыпуск взмахнул рукой и прокричал с интонацией тамады:

— Внимание всем оставшимся! Местный отбор пройдёт в кинозале, прошу занимать места! Давайте, парни, не тратьте время!

Двери кинозала открылись. Внутри было тоже полутемно, лишь сцена освещалась софитами.

Участники заходили, рассаживались. Роберт, бородач и мажор по инерции продолжали держаться вместе.

— Итак, — сказал патлатый ведущий, взбежав на сцену, — вы ждали, парни, и вы дождались. Начинаю региональный этап. Он будет состоять из нескольких туров. И сразу напоминаю: критерии отсева утверждены лично матерью-губернатором! Я их только зачитываю! Так что не надо в меня плеваться, если вы не прошли! Спокойно встаёте и отправляетесь по своим делам.

А если нет, то помогут наши ребята…

Он кивнул на охранников в камуфляже, которые прохаживались вдоль сцены. Кто-то из зала буркнул:

— Кончай трындеть, мы в курсе. Зачитывай.

Из-за кулис появился молодой ассистент с подносом, на котором лежал конверт. Ведущий сказал:

— Прошу обратить внимание — конверт запечатан. Я вскрываю его в вашем присутствии с соблюдением всех формальностей. Ведётся видеозапись. И критерием для прохода в следующий тур становится…

Роберт внутренне сжался.

Зачастую уже на этом этапе вступал в действие финансовый ценз — «рублёвая яйцерезка», как его прозвали в народе. Отсеивались те, чей доход был ниже определённой планки.

Нет, Роберт прекрасно понимал логику и даже с ней соглашался, но всё равно бывало обидно. И вот теперь — очередная попытка. Критерий сейчас объявят…

— Работа в госсекторе, — прочёл ведущий с листа (как показалось, с лёгким недоумением). — А именно — социальная сфера. Медицина, образование, ЖКХ…

Роберт с трудом поверил своим ушам.

А бородач, насмешливо взглянув на мажора, сделал малопристойный жест:

— Богатенькие сегодня не пляшут.

Примерно половина зелёных огоньков в зале сменилась красными. Мажор принял поражение с ленивым достоинством — хмыкнул, поднялся и фланирующей походкой двинулся к выходу. Бородач сказал Роберту:

— Сам я с «Теплосети». Хотел увольняться — а тут такое, прикинь?

Роберт кивнул, хотя ему было по барабану. Он пытался предугадать, где можно споткнуться дальше.