Час-корень

А ещё он понял простую вещь.

Школьники ходят к ведьме не для того, чтобы узнать абстрактную истину. Каждый из них задаёт конкретный вопрос — как лично ему уехать из города? И ведьма им отвечает. А если так, то и Роберту надо спрашивать не о высоких материях, не о тайной механике аномалии, а о своих человеческих затруднениях.

Ха! У него вагон подобных вопросов.

Они ежедневно приходят в голову, но ответов до сих пор нет.

Почему, например, он всё-таки бросил Питер? Формальные-то причины понятны — советы врачей, жильё и так далее.

А если копнуть поглубже? От кого или от чего он хотел сбежать, покупая билет на поезд? И почему, приехав сюда, он так легко вписался в местный расклад? Как будто ему заранее отводилось место в сценарии…

Послышался тихий вой.

Ветер налетел из степи, хлестнул по лицу. Он крепчал буквально с каждой секундой, наполнялся бешеной силой, грозя свалить человека с ног. Вой сменялся протяжным яростным рёвом.

Прикрывая лицо, Роберт отвернулся, но краем глаза успел заметить странную вещь — лесополосу ураган вообще не затронул.

Ветки деревьев даже не колыхнулись. Ревущий поток был строго локализован.

Роберт будто попал в аэродинамическую трубу, которую положили поперёк асфальтовой трассы.

И в этой «трубе» теперь менялся ландшафт. Бурьян стремительно иссыхал, его вырывало с корнем и уносило ветром. Узкая полоска земли лысела и оголялась — ураган выдувал в степи ещё одну дорогу, грунтовку.

Ту самую, что Роберт недавно видел на карте.

Очередной шквал толкнул его в спину — давай, историк, не тормози.

Роберт рефлекторно шагнул на новую дорогу.

И ветер стих.

Тишина обрушилась так внезапно, что заложило уши. Роберт ошалело моргнул, потряс головой. На всякий случай ещё раз сверился с компасом — стрелка указывала туда же, куда вела появившаяся грунтовка. Там виднелись жилые домики с хозяйственными постройками.

Роберт пошёл вперёд.

Варя ждала его у ближайшего дома — сидела на скамейке под деревом.

Он узнал её сразу. Просто понял — это она, хотя раньше они никогда не виделись, а на ведьму (по крайней мере, киношную) хозяйка совершенно не походила.

Русые волосы, чуть вздёрнутый нос, никакой косметики на лице. Одета в колхозно-ковбойском стиле — клетчатая рубашка с закатанными до локтей рукавами, простецкая юбка, кеды.

— Садись, — сказала она.

Он опустился рядом с ней на скамейку. Спросил:

— У тебя тут что — самоизоляция?

— Вроде того, — ответила она без улыбки. — Здесь хорошо, спокойно.