Рецидивист. Век воли не видать

- Молодец, Хряк, не обделался! – наконец произнес воскресший мертвец.

Хряк судорожно сглотнул – началось!

- Фрак с орденами хорошо рассмотрел[6]? – спросил Каин. - Если нет, окуляры протри – у тебя их пока что два!

- Я ж не в курсах был! Скажи, Хобот? - Хряк обернулся за помощью к Хоботу.

Но Хобот молчал, видимо, раздумывая, что предпринять.

- Ну, чё, сявки, все уверовали в вечного вора? – с торжеством в голосе, произнес Старый.

Каин покровительственно потрепал Хряка по щеке:

- А плевок у тебя знатный, Хряк! Считай, что Пряника и глаз я тебе простил.

..

Неожиданно с места вскочил молчавший все это время Фарух:

- Заткнет, наконец, кто-нибудь этого клоуна!

Хобот тоже подскочил со своего места:

- На перо его...

Каин резко взмахнул рукой: Хобот и Фарух кулями осели на свои места – в горле каждого из них торчало по острой заточке. Каин обвел тяжелым взглядом присутствующих в кабинете зэков:

- Еще предъявы имеются?

Зловещую тишину разбавляли лишь сучащие ногами и отходящие к праотцам Хобот и Фарух.

- Тогда, босота, слухай меня внимательно: заложников освободить и по камерам!

Зэков из кабинета выдуло, словно холодным ветром. Каин подошел к креслу начальника тюрьмы, спихнул него ногой труп Хобота, уселся на освободившееся место и повернулся к Старому, даже не и думавшему уходить.

- Как ваще, Каин? – поинтересовался старик.

- Не хуже, чем последние лет триста...

***

В кабинете полковника Дрота профессор Подорожников, пребывая в легком помешательстве, вне себя от счастья крепко обнимал и полковника, и Ольшанскую, и даже вечно хмурого Самойленко.

А на столе перед ними лежала груда похищенного с выставки барахла.

- Я до сих пор не могу прийти в себя! – сбивчиво тараторил Подорожников. - Так не бывает! Чтобы… все… все, до последней монетки... - Травников вновь схватил полковника за руку и энергично затряс. Вы спасли не только меня, вы спасли всю Российскую науку! Наша полиция - самая лучшая полиция в мире! Ура!

- Вениамин Тимофеевич, мне, конечно, лестно... - не стал скрывать Дрот.

- Но благодарить нужно вашего протеже – Ключника...

***

Ольшанская ожидала появления Каина на том же месте в комнате для допросов. Входная дверь открылась, вошел Каин в сопровождении надзирателя. Выглядел он опять абсолютно нормально, словно, ничего и не было: каторжанские клейма исчезли, ноздри отросли, татуировки стали незаметны. Надзиратель ушел и закрыл за собой дверь. Завидев Ольшанскую, Каин добродушно и радостно улыбнулся и присел напротив.