Рецидивист. Век воли не видать

- Ну вот, Ольга Васильевна, а вы не верили. В жизни всегда найдется место маленькому чуду.

- Маленькому? – воскликнула, не поверив ушам, Ольшанская. - Да вы сделали невозможное! Как вам это удалось, Зинчук? Как вы сумели освободить заложников и уговорить бунтарей разойтись по камерам?

- Ну... Я все-таки вор! Коронованный! И мое слово на киче – закон!

- А как же Хобот?

- А Хобот ссучился – продался за лавэ террористам. Так что правда, пусть даже и арестантская, была на моей стороне.

А ведь у кого правда – тот и сильней!

- Зинчук... Поликарп... – Горло Ольшанской сдавило неожиданным спазмом.

- Зовите меня Ключником, Ольга Васильевна. Я привык. И лучше на «ты».

- Тогда и вы... ты меня – Ольгой, тоже на «ты»...

- Заметано!

- Я не буду тебе обещать, Ключник... Хотя уже и пообещала... Я постараюсь вытащить тебя из тюрьмы!

- А орден «за спасение особо важных шишек»?

Ольшанская непонимающе посмотрела на Каина, а затем фыркнула и рассмеялась.

- Ах, ну да: зачем мне орден? Я согласен на медаль! А если серьезно, ты заходи почаще... Ольга Ольшанская...

Ольшанская поднялась со стула и обошла стол. Остановившись возле Каина, она наклонилась и поцеловала его в щеку.

[1]Клифт – верхняя одежда (тюремн. жаргон).

[2]Каждый наколотый купол церкви – судимость.

[3]Фрак с орденами – традиционный набор татуировок арестанта, «официальный» мундир, покрытый регалиями, орденами, знаками чинов отличий (тюремн.

жаргон).

[4]Портак, портачка, регалка, наколка, орден - татуировка (тюремн. жаргон).

[5]Колыцик, кольщик – человек имеющий большой опыт чтения и изготовления татуировок. Имеют большой вес в блатной иерархии (тюремн. жаргон).

[6]Воровские татуировки, нанесенные на теле коронованного вора в законе, можно рассматривать как некое сообщение, конституирующее социум. Сам вор в законе является в каком-то смысле лишь исполнителем установлений, зафиксированных воровскими наколками.

Власть татуировок абсолютна, потому что за этим исполнением следит весь воровской мир. Фальшивые татуировки в этом мире невозможны, за них полагается смертная казнь. Социализация вора, его восхождение по служебной воровской лестнице происходит при безусловном выполнении абсолютно всех символических "приказов", содержащихся в тату. То есть в центре воровского мира – не президент, не отец, а свод воровских законов.