Рецидивист. Век воли не видать

- Показалось, с облегчением выдохнул наркоман, прикрывая красные глаза с полопавшимися сосудами. - Но он сказал – жди! – неожиданно вновь встрепенулся Сыч. - Они обязательно придут за мной! - Сыч взвел курки на обрезе. - Пусть идут – я готов!

Дверь в квартиру Сыча - старая деревянная, обшарпанная и оббитая многочисленными ударами сапок и ботинок, видимо, друзья Сыча не заморачивались, а просто открывали дверь с пинка. Самойленко нажал на кнопку звонка, но «ответа» не услышал.

- Откройте, полиция! – крикнул капитан зарядив в дверь кулаком.

Сыч встрепенулся:

- Изыди, тварь!

Выстрел. Дверь брызнула щепой, в ней образовалась большая дыра.

- Ох, ё... - Самойленко резко бросился в сторону, толкая Ольшанскую под защиту стена. А вот Сидорову повезло меньше – он зажал рукой кровоточащую руку – его слегка зацепило.

- Ха-а-а-а! – бесновался Сыч. – Накося, выкуси!

Очередным выстрелом в двери пробило вторую дыру.

Сыч с дымящимся обрезом стоял в глубине комнаты напротив входных дверей.

Он переломил обрез, вынул из кармана два патрона и трясущимися руками начал вставлять их в гнезда. Руки не слушались наркомана, он никак не мог зарядить ствол.

Самойленко резко выдохнул, вскочил на ноги и с маху вышиб хлипкую дверь плечом. В тот момент, когда дверь вылетела, Сычу удалось засунуть патроны и взвести курки. Сыч выпалил навскидку, но во влетевшего в квартиру Самойленко не попал.

- Не сожрешь мою душу, сука! – истошно заорал наркоман, заталкивая ствол обреза себе в рот.

- Стой, дурак! – крикнул Самойленко, поднимаясь с выбитой двери.

Сыч продемонстрировал капитану оттопыренный средний палец и нажал на курок. Выстрел. Во все стороны брызнуло красным.

- Твою растак! – выругался Самойленко.

***

Ольшанская, Самойленко и кое-как перевязанный обрывками рубахи Сидоров, стояли перед одной из стен квартиры, на которой висела большая карта Москвы. На карте, пришпиленные канцелярскими гвоздиками, красовались фотографии обезображенных трупов, с клеймеными лбом и ожогами груди.

Все фотографии были связаны между собой какими-то хитрыми переплетениями разноцветных ниточек. Напротив каждой фотографии, нарисованные ручкой прямо на карте: адреса, даты и подписи: «здесь жил», «здесь служил». Под фотографией свежего трупа, найденного группой Ольшанской в подвале – «здесь пытал». По всей комнате были раскиданы рисунки и наброски клейма со свастиками и иероглифов с древней надписи.