Рецидивист. Век воли не видать

У тебя как с историей в школе было, Ольга Васильевна?

- Отлично было, а что?

- Ну, тогда, про раскольников слышать должна была.

- Ну... Помню кое-что, но смутно. Никоновская церковная реформа? Только она вроде раньше была в 17-ом веке?

- Никон-антихрист за полвека до моего рождения ласты склеил – так Питирим нарисовался: и ну староверов по новой и в хвост, и в гриву... Вновь скиты запылали... Гарь – древлее благочестие раскольников... Мать с отцом меня с братьями и сестрами в охапку – и за Урал.

Это сейчас на поезде несколько дней, а тогда... Несколько лет тащились, я и подрасти успел. Вообще чудо, что добрались! Сто раз могли по пути сдохнуть! И дохли: от семьи в дюжину душ, чуть больше половины дошла. Только за Нерчинским острогом остановились, осесть решили...

1730 г.

Российская Империя.

Нерчинское воеводство.

Лето. Тайга. Мошкара. В расчищенной от деревьев излучине небольшой речки шла напряженная работа - люди строили жилье: большей частью бревенчатые полуземлянки.

Стучали топоры, ставились срубы, выкорчевывались пни, расчищались места для дворов и огородов. Над строящейся деревней стояли густые дымные столбы – это сжигались многочисленные обрубленные ветки.

На просторном дворе Пеньковых царила подобная суета: вокруг поваленного дерева собирали и оттаскивали сторону отрубленные ветви двенадцатилетний Ванька и его восьмилетний брат – Макарка. Ванька пятился задом, с усердием волоча большую ветку.

Наткнувшись спиной на младшего братишку, Ванька недовольно фыркнул.

- Ванька, чего пихаисси? – толкнул его в отвел Макарка.

- А ты не стой на пути, как столб! Помоги, лучше! – отругал мальца Иван.

Макарка послушно вцепился в ветку, и братья вместе поволокли её в сторону костра.

У поваленного дерева работали топорами, срубая ветви и сучки, двое мужчин: отец Ваньки, кряжистый бородатый мужик, нелюдимого вида - Петр и старший брат – Фрол, крепкий парень с редкой бородкой на румяном веснушчатом лице.

Закончив обрубать сучки, Петр и Фрол взвалили массивную лесину на плечи, и относли её к строящемуся срубу, где сбросили её на землю. Фрол облегченно вздохнул, отер с лица рукавом выступивший пот и присел на брошенное бревно. Петр одобрительно хлопнул старшего сына по ладонью по плечу:

- Добре сробили, Фролка! Можно и передохнуть. – Петр тоже присел на бревно рядом с Фролом и вытянул ноги.