Хроники Хранителей

Канта нашли быстро – он лежал в одиночной палате, прикованный за руки за ноги к кушетке, и спал.

– Смотри за дверью. – попросила Мара и поставила рядом с кушеткой свою сумочку.

Вытащила из неё провода, прикрепила их к вискам Канта, вытащила на колени мониторчик с кнопками. Пальцы Мары забегали по экрану, устройство запищало.

– Плохо…– пробормотала Мара. – Его мозг сильно поврежден, разум тоже, он уже никогда не придет в себя.

Внутри Саши что-то оборвалось. Кант теперь навсегда останется сумасшедшим?

– Я не смогу его починить.

– Но – что?– переспросил Саша. – Если ты можешь что-то сделать то делай! Хуже уже не будет!

Мара прикрыла глаза, вздохнула и нажала кнопку на боку монитора.

У Канта чуть задёргались руки и ноги. Глаза открылись, зрачки забегали, словно бешеные. Это продолжалось минуту, после – Кант опять затих и заснул.

– Идём. – Мара быстро собрала прибор обратно в сумку, подняла Сашу и потащила из палаты, по коридору и из больницы.

Саша не успевал за ней. Мара быстро шагала по улице, словно торопилась куда-то – вся прямая, несгибаемая, как статуя. Не глядя наверх, повернула в подъезд дома, с крыши которого был запущен змей.

Саша отстал. Выйдя на крышу, он не сразу её заметил – Мара стояла, прислонившись лбом к трубе. И только теперь он увидел, что она плачет.

– Ты чего?

Мара всхлипнула.

– Я знала это… Знала!

– Знала что?

Саша подошел, развернул её и обнял.

– Два одинаковых сознания не могут жить в одном мире. – наконец сказала она между всхлипами и зарыдала в полный голос. – Я скопировала его сознание на цифровой носитель – он сейчас у меня в сумке! Но тот Кант, в палате – он уже никогда не очнётся! Я убила его, Саша! Но у меня не было, не было другого выхода!

Саша сжал её крепче.

– Иначе – никак. К тому же, он с ума сошёл, а так ты его приведёшь в чувство.

– Как ты не понимаешь? Можно ли дать гарантию, что там – тот самый Кант, которого мы знаем? А не его цифровая копия? А настоящий – мертв?

Из сумочки Мары раздался спокойный размеренный голос. Приглушенный и с помехами, словно шел из динамика, но это определенно был голос Канта.

– Вот сейчас даже обидно было. Как это я мёртв? Вот же он я…

…

Когда Кант закончил, какое-то время все молчали.